— Ты глупый собственник!
— Ава, за два дня я поймал двух мужчин, пытавшихся залезть тебе в трусики. Одному богу известно, сколько раз меня не оказывалось рядом.
— Не глупи, — фыркаю я. — Тебе это себе навоображал. — Прекрасно понимаю, что это не так. Он совершенно прав, но я хочу знать, почему Микаэль вдруг заинтересовался моими отношениями с Джесси. — Откуда ты знаешь Микаэля?
— Что? — рявкает он.
По тому, как его нижняя губа исчезла между зубами, могу сказать, что он напряженно думает об этом.
— Я купил пентхаус, Ава. Как думаешь, откуда я его знаю?
— Когда я сказала ему, что мы встречаемся уже месяц, он предположил, что это очень интересно. С чего бы это?
Он резко поворачивает голову.
— Какого хрена ты обсуждаешь нас с ним?
— Я не обсуждаю, он задал вопрос, я ответила! Почему он решил, что это интересно, Джесси? — Чувствую, что теряю контроль. Отвожу от него взгляд, пытаясь сделать несколько успокаивающих вдохов.
— Этот мужик тебя хочет, поверь мне.
— Почему? — восклицаю, снова поворачиваясь к нему, но он отказывается смотреть на меня.
Снова бьет кулаком по рулю.
— Он хочет забрать тебя у меня.
— Но почему?
— Просто, блядь, хочет! — ревет он.
Вжимаюсь в сидение, потрясенная и неудовлетворенная его неопределенным, яростным ответом. Этот разговор ни к чему нас не приведет. Ему нужно успокоиться, и мне тоже. Задам вопросы, когда он не будет выглядеть так, будто может вышибить кулаком окно.
Он подъезжает к «Луссо», и я выбираюсь из машины прежде, чем он заглушает двигатель. Войдя в фойе, замечаю, как на парковку заезжает Джон, я полностью игнорирую Клайва, когда тот выходит из-за конторки, и направляюсь прямо к лифту.
Ожидаю, что Джесси задержит лифт, чтобы самому туда войти, но он этого не делает. Явно тоже пришел к выводу, что нам обоим нужно успокоиться.
Выйдя из лифта, выуживаю из бокового кармана сумочки розовый ключ, отпираю дверь и прохожу внутрь, после чего захлопываю за собой дверь и в гневе швыряю сумочку на пол.
— Гребаный мужлан! — проклинаю я.
— Здравствуйте, — произносит тихий голос.
Я поднимаю глаза и вижу перед собой седовласую женщину средних лет. Вероятно, присутствие этой странной женщины в пентхаусе Джесси должно меня обеспокоить, но я слишком зла.
— Кто вы, черт побери? — выпаливаю злобно. Женщина слегка отшатывается, и в этот момент я замечаю в ее руке баллончик с полиролью для мебели и тряпку.
— Кэти, — говорит она. — Я работаю на Джесси.
— Что? — спрашиваю нетерпеливо, но затем гнев, властвующий во всем моем существе, улавливает кроху информации — это и полировку для мебели в ее руке.
Вот дерьмо!
Дверь за моей спиной открывается, я оборачиваюсь и вижу Джесси. Он смотрит на меня, потом на женщину перед нами.
— Кэти, думаю, тебе пора. Поговорим завтра, — говорит он спокойно, но я все еще слышу в его голосе гнев.
— О, конечно. — Она кладет полироль и тряпку на столик, снимает фартук и торопливо, но аккуратно складывает его. — Я поставила ужин в духовку. Подержите его там еще тридцать минут. — Она поднимает с пола саквояж и засовывает в него фартук. Благослови ее Господь, она улыбается мне перед уходом. Это больше, чем я заслуживаю. Какое первое впечатление я произвела.
Джесси чмокает ее в щеку и успокаивающе гладит по плечу, когда она проходит мимо него. Она выходит в фойе, и я вижу, как Джон и Клайв выносят из лифта мои пакеты. Пустая трата времени, потому что я здесь не останусь. Топаю на кухню и рывком открываю холодильник, надеясь, что там каким-то волшебным образом окажется бутылка вина. Я глубоко разочарована.
Хлопнув дверцей холодильника, вылетаю из кухни и поднимаюсь по лестнице. Сейчас я даже смотреть на него не могу. Войдя в спальню и хлопнув очередной дверью, останавливаюсь и удивляюсь… и что теперь? Я должна просто уйти — дать нам обоим немного времени, чтобы успокоиться. Все слишком мощно, слишком быстро. Токсично, вредно.
Я захожу в огромную ванную и закрываю за собой дверь. Обстановка пентхауса более родная, чем должна быть. Потратив месяцы на проектирование и координацию работ, я чувствую себя здесь как дома. Я, вероятно, больше дома, чем Джесси; он не прожил в этом месте и месяца, а одну неделю из этого срока потратил на нелепую пьянку до состояния отключки.
Я бреду к шезлонгу у окна и смотрю на доки. Люди внизу занимаются своими повседневными делами, прогуливаются или выпивают в барах, все выглядят безмятежными и расслабленными. Вероятно, ко всем это не относится, но в своем смятении я эгоистично полагаю, что никто не может быть так встревожен, как я. Я по уши влюблена в мужчину, у которого самый экстремальный характер и вызывающие манеры. Однако, с другой стороны, он самый любящий, чувствительный, оберегающий мужчина во Вселенной. Если Джон прав, и он такой только со мной, должны ли мы быть вместе? К сорока годам он умрет от сердечной недостаточности, и это будет моя вина. Хорошие времена с Джесси невероятны, но плохие — невыносимы.