Во главе этой группы стояла девушка с копной пышных светлых волос, которые каскадом спадали ей на плечи и почти полностью окутывали её, словно плащ. Она сидела с идеально ровной осанкой, и её движения были точными и грациозными, как у фарфоровой куклы. Впрочем, вся её свита напоминала таких же кукол — холодных, но невероятно красивых. Их лица были безупречны, как будто высечены из мрамора, и при этом от них веяло ледяным высокомерием. Они практически не разговаривали с остальными, обмениваясь лишь едва заметными взглядами и сдержанными улыбками между собой, как будто мир вокруг них не имел значения.
В своей холодной отстраненности они могли бы поспорить разве что с эльфами, чей аристократический вид сочетался с такой же гордыней. Прекрасные, словно живые картины, они внушали восхищение, но оставались недосягаемыми. Среди них мне бросился в глаза один эльф, который выглядел также безупречно, как и остальные, но в его взгляде сквозили интерес и любопытство, а не только ледяное высокомерие.
Повсюду в аудитории собрались представители самых разных рас. Мускулистые драконы обсуждали что-то между собой, оборотни громко смеялись, обмениваясь шуточками, вампиры были бледны и элегантны, фейри излучали игривую энергию, дроу сохраняли отстранённое спокойствие, а гномы и дворфы, как всегда, были деловиты и сосредоточены. Даже василиски, фениксы и демоны, арханы — создания, о которых я лишь слышала в старых легендах, — были здесь, и их присутствие наполняло атмосферу странной смесью тревоги и восхищения.
Колокола прозвенели, оповещая о начале занятий, и в аудиторию неспешным шагом вошел мужчина, облаченный в черную как ночь мантию. На вид ему было чуть больше тридцати, обычный человеческий маг с привлекательной внешностью, его чёрные волосы до плеч были аккуратно зачёсаны назад, а острый взгляд стальных глаз сразу же привлек всеобщее внимание. Казалось бы, внешне он ничем не выделялся среди других магов, но с его приходом атмосфера в аудитории мгновенно изменилась.
Его аура была невероятно тяжелой и давящей, словно невидимая сила сдавила воздух в помещении. От этой мощной энергии я покрылась мурашками, чувствуя, как холод пробегает по спине. Студенты замерли на своих местах — ни одного шороха, ни одного слова. Даже аристократки, которые ещё минуту назад тихо перешептывались, моментально замолкли, едва этот маг переступил порог.
Тишина, окутывающая аудиторию, стала почти осязаемой. Мужчина спокойно остановился у кафедры и скользнул взглядом по залу, не произнеся ни слова, но его присутствие было настолько сильным, что никто не осмеливался нарушить тишину.
— Половина из вас, полагаю, уже знает, кто я такой, но для остальных представлюсь. Меня зовут Джонатан Кенрик. Я ваш профессор по темной магии, проклятиям и защите от них, а также куратор первого курса и декан факультета Тайного Дознания и Чародейских Детективных Искусств, — начал он своим глубоким, властным голосом, от которого в аудитории моментально повисла еще более напряженная тишина. Повезло же мне, ничего не скажешь, получить в кураторы самого декана. — Сразу предупреждаю: за три дисциплинарных взыскания вы получите соответствующее наказание — он оглядел зал, и его проницательные глаза, казалось, видели всё и всех насквозь.
— А почему не отчислят? — раздался смелый голос с задних рядов, вызвав лёгкий шёпот среди студентов.
Кенрик, стоявший у кафедры, приостановился и медленно перевёл взгляд на смельчака. Аудитория замерла. Лёгкий холод, как от прикосновения зимнего ветра, прошёлся по комнате. Одним только взглядом декан умел заставить замолчать даже самых дерзких, но в его глазах блеснуло что-то неожиданное — одобрение.
— Хороший вопрос, — наконец произнёс Кенрик, нарушив напряжённую тишину. Его голос звучал уверенно, словно колокол, заполняя каждую щель аудитории. — Потому что в нашем деле ошибки неизбежны. Мы все учимся. И отчислить кого-то за ошибку — это самый лёгкий путь. Но что это даёт? Наказание служит напоминанием. Оно оставляет след, который будет с вами всегда. И в этот след вложен урок, важный для вашего пути.
Он сделал паузу, позволяя словам осесть в сознании студентов.
— Если вы остаетесь здесь, у вас есть шанс сделать выводы, исправиться и вырасти над собой. Возможно, даже стать лучше, чем вы были. Но, — декан слегка склонил голову, и его голос стал более резким, — это не значит, что отчисление невозможно. Ваши ошибки должны учить, а не повторяться. Академия терпит до тех пор, пока вы учитесь, но предел существует