Спустя некоторое время Бенцер вышел на Юстов. Узнал, что Берта Фридриховна преподает немецкий на курсах, что ее сын и невестка служат в армии, поэтому их, очевидно, и не выслали. Но вот их сын – Эрих Юст… Бенцер и Эдита начали за ним следить и вскоре установили его связь с воровским миром, и не просто связь, а то, что он является главарем банды уголовников.
Ночь стояла холодная, непроглядная. Полоска света от фонаря, словно луч кинопроектора, выхватывала из кромешной тьмы колеса вагонов и проплывала дальше.
Юст заметил тень вынырнувшего из-под вагонов человека, а затем услышал голос:
– Я туточки!
– Туточки… – передразнил Юст. – Разорался. и, всматриваясь в темноту, зло прошипел: – Я что, ждать должен?
– Так мы… – попытался было что-то объяснить подошедший.
– Где остальные? – перебил его Юст, постучав молоточком по колесу вагона.
– За насыпью прилегли, ожидают, – перешел на шепот Гришка.
– Быстрей их сюда, болван. Берем этот, – указал Юст на один из вагонов в составе.
– Понял, – юркнул в темноту Гришка.
Юст, постукивая по колесам, медленно пошел вдоль состава, затем, не заметив ничего подозрительного, вернулся назад. Из-под вагонов появились люди. Без разговоров и шума, они по указанию Юста сорвали пломбу с вагона, отодвинули дверь другого вагона, стоящего напротив, и стали быстро перегружать в него тюки мануфактуры из опломбированного вагона.
Среди воров были и две женщины: высокая, худощавая Симка и Люська – невысокого роста толстуха. Операция проходила четко, и, когда после свистка отдаленного паровоза состав тронулся, вагон был почти освобожден от груза. Дверь задвинули, и Юст ловко навесил пломбу, зажав ее плоскогубцами.
Набрав скорость, состав прошел мимо. Вагон с тюками мануфактуры банда, толкая руками и плечами, покатила на ответвленную тупиковую линию.
А Юст, как ни в чем не бывало, опять методично постукивал молоточком по буксам и колесам вагонов, освещая их фонариком.
В течение этой смены его не покидало ощущение, что за ним следят. Причем он почувствовал это еще с вечера, когда шел на смену, засунув руки в глубокие карманы короткого пальто и надвинув на самые глаза кепку.
При подходе к станции Юст остановился, чтобы закурить папиросу. Загораживая пламя спички от ветра, он прислушался – не идет ли за ним кто-то, но ничего не услышал. И, кинув быстрый взгляд через плечо, увидел лишь пустынную улицу, унылую и скучную…
В общем-то такое уже случалось с ним не первый раз. Во время возвращения в Армавир, когда удачно ускользнул из рук ростовского НКВД, затем, когда устроился на работу осмотрщиком железнодорожных вагонов по чужим документам, и вот сейчас…
Желая убедиться, что это всего лишь игра его воображения, он возвращался снова и снова к проверенным составам, переходил от одной линии к другой по тормозным площадкам вагонов, крутился на месте, но преследователей обнаружить не удалось. Если они и были, то исчезали, как привидения.
Немного успокоившись, он зашел в дистанционную своего участка. Здесь в этот поздний час никого не было и ему никто не мешал внимательно осмотреть станционный участок у дистанционной. Но из окна не все вокруг было видно. А предчувствие, что кто-то посторонний находится здесь, рядом, не покидало Юста. Решил залезть на одну из железнодорожных цистерн стоящего состава. Взобрался по лестнице наверх. Округлое тело цистерны было мокрым и скользким. Но это не остановило его.
Он долго оставался неподвижным, забыв про дождь и холод, но обнаружил лишь железнодорожный патруль и своих товарищей по работе, возвращающихся на участок, чтобы обогреться. Ноги его окоченели, руки с трудом держались за металл. Наконец его терпение было вознаграждено: в просвете между вагонами и дистанционной он увидел силуэт человека. Свет, падающий из окна участковой конторки, осветил мужчину в плаще и фуражке военного образца.
Юст ни минуты не сомневался, что этот человек следит за ним. Он быстро спустился вниз и решил понаблюдать со стороны. Но как не пытался теперь обнаружить своего преследователя, тот словно сквозь землю провалился.