- И после этого не заплачешь? - она окончательно разрыдалась сама.
Я встала и дотянулась до коробки с бумажными салфетками, подтолкнула ей. Наташа выдрала платки, шумно высморкалась, продолжая на меня орать.
- Каменная стерва. Ненавижу тебя. Ненавижу, слышишь? Я все сделаю, чтобы ты пожалела…
Она вытерла слезы, хотела что-то ещё мне сказать, но передумала. Наташа убежала, и на этот раз я её не окликнула.
Я села обратно в кресло и уставилась в монитор. Сетка расходов за этот месяц сразу перестала меня интересовать. Я свернула все окна, оставила браузер, открыла соцсети и быстро нашла личную страничку Наташи. Она вела ее очень активно, что странно для тайной любовницы.
Я разное слышала от людей о себе, своем муже, наших родственниках и друзьях. Когда приходят большие деньги, одновременно появляется тонна доброжелателей, соинвесторов, непризнанных гениев и банальных психопатов.
Наташе я присвоила звание последней.
Но ее дети…
Мальчики.
Они были так похожи на Степу. Наташа, может, и психанула, но не врала.
Я зажмурилась, пытаясь понять свои чувства.
Ничего.
Опять черное, пустое, глубокое ничего.
Ровно с того момента, как мне позвонили и попросили опознать тело мужа, я не чувствовала ни-че-го.
Вернее, сначала я мощно отрицала реальность. Степа разбился на Каширском шоссе. Он не мог там быть в тот день. Ну никак. Я считала, что машину угнали или еще что-то. Однако в морге никаких сомнений не осталось. Эмоций тоже.
Выжженная земля. Так я себя чувствовала уже неделю.
Я листала фото Наташи. Редко с подружками, больше детского контента.
Вздрогнула, увидев ее мальчиков рядом со Стёпой. Это была елка в нашей галерее. Муж устраивал каждый год праздник для детей сотрудников прямо в главном зале. Я была равнодушна к таким историям, а он всегда активно участвовал.
На следующей фотографии была и Наташа. Она улыбалась, склонив голову к Степе, почти касалась его плеча щекой. Он обнимал за плечи ее детей. Действительно, семейное фото.
Разум подсказывал мне злиться, гневаться, возмущаться, даже устроить скандал, может быть, разбить пару ваз. Но я словно окаменела и продолжала просто сидеть, глазея в экран.
- Кристина Дмитриевна, можно к вам?
Я подняла голову и увидела в дверях главного бухгалтера. Откашлялась.
- Входите, Татьяна Пална. Вы по зарплате? Я еще не закончила с таблицей.
- Таблица не к спеху. Я слышала, Наташа уволилась. Что мне с ней делать?
- А, да…
Слухи расползались по конторе, как ядовитый газ. Я нашла заявление Наташи и передала главбуху.
- Вот. Все по стандартной схеме.
Пална переступила с ноги на ногу и осторожно проговорила:
- Боюсь, не выйдет стандартной схемы, Кристина Дмитриевна. Для Наташи у меня специальное распоряжение.
- Чье распоряжение? - спросила я, хотя догадывалась, кого назовёт бухгалтер.
- Степана Борисовича.
Не промахнулась.
- Какие распоряжения Степа оставил?
- В случае увольнения Наташа получает шесть месячных окладов.
Я выдохнула со стоном.
- Простите, - добавила Пална виновато.
- Что уж извиняться? Это ведь не ты с ней спала.
У меня это вырвалось автоматически. Без злости и издевки.
- Простите, Кристина Дмитриевна, - повторила Пална. - Я понятия не имею, как отменить это. Думаю, вы можете…
- Я не стану, - прервала я ее. - Раз это была воля моего мужа, то пусть все получит. Тем более что он умер. Будет совсем некрасиво отменять его решение. Последнюю волю.
Татьяна Пална крякнула, но ничего мне не сказала. Она опустила глаза на заявление, посмотрела на сопливые салфетки, которые раскидала Наташа на моем столе, мельком на меня.
- Так я пойду?
- Угу.
Пална развернулась к двери, но и ее я не отпустила сразу.
- Татьян Пална, как давно он выдал это распоряжение?