Агарвал вспомнил, что именно здесь, судя по словам шофера в чайной, вчера террористы похитили какого-то богатея, и удивился — место было совсем открытое, и ни о какой засаде нельзя было говорить.
Кончились деревни с их шумными базарами, гуртами овец, а вместо них потянулись пригороды. Все чаще стали встречаться дома, говорившие о достатке проживающих в них людей, и, наконец миновав последний контрольно-пропускной пункт, Агарвал въехал в город, стоявший на месте древней столицы страны. Свидетелем тех далеких времен являлась полуразрушенная крепость на большом холме сразу при въезде в город.
Агарвал лишь однажды бывал в этом городе, кстати тоже зимой, почти пять лет назад. Тогда, после неожиданной кончины лидера Национальной партии, в течение почти 15 лет занимавшего пост президента страны, предстояли выборы его преемника, и здесь проходил чрезвычайный съезд правящей партии. Хотя результат предстоящих внеочередных президентских выборов был тогда во многом заранее предрешен — в своем политическом завещании президент назвал своим «естественным политическим наследником» сына Шамира, которого до этого в течение нескольких лет тщательно и методично, невзирая на протесты, раздававшиеся как со стороны оппозиции, так и изнутри правящей партии, готовил себе на смену.
Правда, оппозиционная печать говорила о династических традициях в правящей партии, ставивших под угрозу демократию и свободу, но ответ старого президента был один — «это надо в интересах страны и нации».
Вначале никто особенно не принимал в расчет то, что Шамир, окончивший местный университет, а затем два года проведший в Гарварде, решил по настоянию отца сменить тогу адвоката на национальную одежду активиста правящей партии и через год стал лидером молодежного крыла Национальной партии. Именно тогда произвела настоящую сенсацию статья Агарвала в «Экспресс», озаглавленная «Курс — президентский дворец» и написанная на базе интервью, которое ему удалось, используя свои старые университетские связи, взять у Шамира Махатхи. Агарвал первым взял на себя смелость предсказать неизбежность того, что недалек тот день, когда сын президента сменит отца у штурвала президентской власти. Никто, в том числе и Агарвал, не ожидал, что это произойдет так быстро и 36-летний Шамир будет реально претендовать на пост руководителя страны. Но у руководства Национальной партии тогда, после неожиданной смерти ее лидера, просто не было другого выхода. До президентских выборов оставалось всего два месяца, и любой другой кандидат был не в состоянии противостоять совместному кандидату всей оппозиции — 70-летнему Тарику Тхапару — «ТТ», как его называли в печати. Он участвовал в движении за независимость, почти 10 лет просидел в английских тюрьмах, но потом вышел из Национальной партии и образовал собственную партию.
В тот день Агарвалу пришлось остановиться в частном пансионе — все места в гостиницах были заказаны заранее, и он с трудом смог устроиться в этом кишащем клопами заведении с весьма сомнительной репутацией. К тому же он обнаружил, что, собираясь, в спешке оставил в столице свое журналистское удостоверение, а это лишало его возможности получить аккредитацию на съезде. Поэтому Агарвал был крайне удивлен и обрадован, когда к нему в комнату вошел посыльный в униформе Национальной партии. Он вручил Агарвалу конверт, в котором было приглашение тотчас прибыть в тогда еще только что открытый самый фешенебельный отель Анандпура — «Империал», место проведения съезда правящей партии, для беседы с самим Шамиром Махатхи.
Агарвал знал, что этот кандидат в президенты в последние две недели после смерти отца не давал еще интервью ни одному журналисту, все время ссылаясь на свою крайнюю занятость, и таким образом судьба вновь предоставляла Агарвалу довольно редкий шанс выйти на первые полосы всех газет страны. Он быстро собрался, сел в ожидавший его автомобиль и через десять минут уже входил в кишевший народом вестибюль гостиницы, где его поджидал секретарь президента по вопросам печати.
Интервью с Махатхи-младшим длилось достаточно долго, минут сорок, но Агарвалу с трудом удалось задать всего лишь три вопроса — так пространно отвечал на каждый вопрос молодой кандидат в президенты. В основном он, как школяр, повторял мысли, уже не раз высказанные отцом, но именно тогда, в своем первом интервью для печати, он заявил о своей приверженности тому, что потом, в последующие пять лет его пребывания на президентском посту, стали называть «новым сдвигом» в политике правительства. Шамир тогда указал на необходимость не запираться в «восточном национализме», а развивать связи с западным миром. Именно эти слова затем особо выделяли в своих сообщениях из страны западные телеграфные агентства.