Видно было, что священник, рассказывая Агарвалу все это, вновь внутренне пережил события тех далеких дней, и поэтому Агарвал решил немного переменить тему разговора.
— А где вы хранили шкатулку, которую вам передал Смит? — спросил он после небольшой паузы, дав собеседнику достаточно времени, чтобы, поласкав пригревшуюся и, как видно, окончательно разомлевшую на его коленях кошку, отвлечься от неприятных мыслей.
— Сначала я спрятал ее у себя в шкафу, но, странное дело, — мои фотографические пленки, лежавшие рядом, засветились. Поскольку я немного читаю газеты и журналы, я понял, что она излучает что-то похожее на рентгеновские лучи. Поэтому, а также опасаясь, что кто-нибудь проникнет в дом в мое отсутствие, я перенес шкатулку в церковь и спрятал ее в обитый толстыми свинцовыми пластинками ящик приходской казны.
Агарвал понимающе закачал головой. Теперь ему стало ясно, почему, как писал Бенджи, у тех, кто брал пластинку, на руках через несколько часов высыпала сыпь. Вероятно, пластинка излучала радиоактивность.
— Бенджамин, хотя он первый раз приехал в Анандпур лет пять назад, заговорил со мной о пластинке лишь этой весной, и я, как завещал отец Бенджамина, передал ему шкатулку вместе с пластинкой. Вот, пожалуй, и вся история. — Священник снова глубоко вздохнул и отвел в сторону глаза.
«Надо срочно рассказать все это Виджею», — подумал Агарвал и начал прощаться со священником.
В гостиницу он добрался, уже когда солнце село и на улицах слабым желтоватым светом зажглись огни фонарей. Только в центре города было светло — горели рекламы магазинов, издалека была видна как бы парившая над городом вывеска отеля «Империал». Ключи от номера ему подал уже другой, молодой, администратор. Вернувшись в номер, Агарвал попытался дозвониться до Виджея, но его телефон не отвечал. Агарвал решил побыстрее поужинать и возвратиться в столицу. Он понимал: от того, как быстро он сообщит Виджею то, что ему удалось узнать, будет многое зависеть. Он заказал в службе обслуживания овощное рагу, домашний сыр, чай, несколько бутербродов, быстро поел и спустился вниз, рассчитался за номер, сел в машину, и через полчаса позади него остались огни последних домов пригорода Анандпура.
На контрольно-пропускном пункте при выезде из города его вновь строго предупредили: на дороге не останавливаться и постараться до семи часов доехать до следующего КПП в 70 километрах от города, где будет формироваться колонна под охраной жандармерии. Но пошел мелкий декабрьский дождь, дорога стала скользкой, и Агарвал был вынужден сбавить скорость. Когда он подъехал к КПП, колонна уже ушла, а следующая была только через четыре часа. Поэтому, несмотря на предостережения офицера, Агарвал решился ехать в одиночку и догнать колонну.
— Только убедительно прошу вас, — напутствовал его офицер, — по пути никого не подсаживайте.
Первые 10 километров Агарвал проехал в напряжении — разные слухи ходили про бандитов-террористов, промышлявших в этих местах, затем немного расслабился, включил радио — передавали классическую музыку. Неожиданно на повороте в свете фар он заметил женскую фигуру с поднятой рукой. Резко затормозив и подняв густые клубы пыли, Агарвал остановил машину на обочине.
— Вот спасибо вам. — К Агарвалу подбежала молодая еще, по-европейски одетая девушка с маленькой темной лакированной сумочкой на длинном ремешке, перекинутой через правое плечо. — А то я опоздала на автобус, а следующий идет только через три часа.