Уходя, Фарук чуть задержался в кабинете Вардана, заметив легкий кивок газетного магната. Оставшись вдвоем с Фаруком, Вардан сказал:
— Дело серьезное. Возможно, что надо будет принять чрезвычайные меры. Будьте к этому готовы.
Фарук понял, чего от него ждут. Он щелкнул каблуками и направился к выходу, где в «мерседесе» Вардана его уже ждали остальные трое.
Из машины Фарук связался по радиотелефону со своими двумя особо доверенными агентами — людьми, которые по его указанию уже неделю после того выступления на заседании общества постоянно следили за Бенджамином Смитом. От них он узнал, что полчаса назад в дом Смитов приезжала сначала певичка из кабаре, а затем ее бывший любовник.
Фарук дал указание прекратить наблюдение и срочно вернуться в полицейское управление. Подъехав к зданию управления, Фарук быстро поднялся к себе в кабинет, почти вслед за ним туда вошли двое дежуривших сегодня у дома Смита. Комиссар отпустил их домой, попросив к следующему утру составить детальный рапорт. Оставшись один, Фарук достал из ящика сейфа нигде не зарегистрированный пистолет, вышел на улицу и сел в поджидавший его автомобиль.
Почти в полночь «мерседес» подъехал к особняку Смита, освещенные окна которого были далеко видны в эту безлунную декабрьскую ночь. Дверь калитки была не заперта, и все четверо прошли во двор, никем не замеченными. Правда, комиссару показалось, что на плоской крыше соседнего дома мелькнула чья-то тень, но он не придал этому значения.
— Кошки, наверное, — подумал он.
Парадная дверь тоже была не заперта, в чем Фарук увидел знамение судьбы. Они так же тихо прошли внутрь дома, и только уже у самой двери гостиной Кнутсен, будучи человеком деликатным, несколько раз кашлянул, увидев через стеклянные створки Бенджамина Смита, сидевшего в кресле и, кажется, о чем-то задумавшегося.
Комиссар Фарук знал, что по совету Джай-бабы англичанину уже несколько дней в воду добавляют немного «сомы», но, видимо, на Смита это мало действовало.
Появление в дверях гостиной незваных гостей, как показалось Фаруку, нимало не смутило Бенджамина Смита. Наоборот, Смит, кажется, ждал этого визита. Не вставая с кресла, он сделал рукой знак, приглашающий вошедших сесть на диван.
— Я совсем забыл, что сегодня у господина Вардана столь торжественное событие. Но ничего — это даже кстати. Думаю, что оно помогло вам всем собраться, с тем чтобы обсудить мой ультиматум. Ваше появление в столь представительном составе должно означать одно из двух — либо вы приняли мои условия, либо решили всеми возможными способами убедить меня уехать и забыть обо всем. Поскольку среди вас нет ни Вардана, ни Мюллера, то я считаю, что первая альтернатива сама собой отпадает, — англичанин замолчал и обвел взглядом гостей.
— Бенджи, — начал, чуть откашлявшись, Кнутсен, — ты, по-видимому, неправильно нас понял. «Сома» — это не орудие порабощения, а средство сделать жизнь людей, особенно тех, кто сейчас страдает от болезней и голода, чувствует острую неудовлетворенность жизнью, более полной и легкой. Разве тяжелобольным врачи не дают морфий? Так вот, для миллионов бедняков «сома» станет избавлением от тягот и страданий, даст возможность направить свою жизненную энергию на развитие экономики, избавит их от агрессивности.
— Дорогой Кнутсен, я всегда полагал, что ты примкнул к этой братии из лучших своих побуждений. Но ты ошибаешься, думая, что «сома» принесет человечеству счастье. Она станет тем средством, при помощи которого такие, как Макс Рич, Вардан, Джай-баба, Мюллеры, хотят создать на земле корпорации-термитники, в которых безвольные и бесправные миллионы и миллиарды людей будут безропотно служить кучке «избранных». В конце концов и сами эти «избранные» превратятся в таких же термитов, и тогда наступит конец человеческой индивидуальности, на всей планете будет царствовать корпорация-термитник.
Меня вот тоже хотели «успокоить» с помощью «сомы», но на каждый яд есть противоядие. Так что у вас осталась лишь одна возможность заставить меня замолчать — убить меня физически. Не сомневаюсь, что вы поручите это дело профессионалу — вот, например, комиссару Фаруку. У него ведь рука не дрогнет. Я одобрил бы этот выбор. Мне только интересно, какой способ решили вы использовать — древний египетский — удавку или самый современный — укол смертельной дозы снотворного. — Смит ухмыльнулся и замолчал.
— Мы понимаем ваше состояние, господин Смит, — вновь начал Кнутсен, — у нас совершенно другие намерения. Мы уважаем ваш ум и храбрость. Поэтому предлагаем передать нам бумаги и сегодня же покинуть страну. Можете вылететь в Лондон уже через три часа. Мы обо всем позаботились — проблем не будет ни с паспортом, ни с билетом.