— Я вижу, дорогой Кнутсен, что не убедил тебя. Но ты сам скоро до всего дойдешь, и, поверь, мне тебя жаль. Вот смотри, как легко можно взять и уехать из страны, где визу ждешь по два месяца, а билеты на авиарейсы покупают за полгода. Видимо, опухоль «сомы» охватила уже высокие круги, и мне предоставлена возможность без всяких формальностей и ограничений выехать. Но я уже все решил. До последнего я буду бороться против Корпорации, а после смерти это дело продолжат мои друзья, все те, кто не хочет превращаться в термитов. Еще раз прошу вас убедить «Капитал корпорейшн» принять мое предложение, и все вы безбедно доживете до старости и оставите приличное состояние своим детям. Иначе Корпорация всех вас тоже погубит. — Смит снова замолчал.
Молчали и его гости. В наступившей тишине было слышно, как звенят за окном цикады, а затем где-то далеко возник звук приближающегося авиалайнера.
Комиссар Фарук знал — это еженедельный рейс из Сингапура в Лондон. Минуты через две самолет пролетит над кварталом Гольф Линкс, и он на несколько секунд наполнится гулом, позвякиванием оконных стекол и лаем разбуженных собак, а затем все стихнет, чтобы повториться через четыре часа, когда самолет взлетит и вновь пройдет над кварталом.
— Мы в последний раз просим вас отдать бумаги, касающиеся «сомы», и принять наши условия, — громко сказал он. — В противном случае вы заставите нас сделать то, чего мы очень не желаем. — Комиссар достал из кармана пистолет, снял его с предохранителя.
Бенджамин Смит тоже встал с кресла, скрестил на груди руки и улыбнулся, глядя на комиссара.
— Сегодня — историческая ночь. Именно в такую же безлунную декабрьскую ночь тридцать лет назад погиб мой отец. Он тоже оказался на пути Корпорации и победил, хотя и заплатил за это своей жизнью. Учтите — я тоже не отступлюсь. Стреляйте, комиссар, вы же, наверное, отличный стрелок.
Шум самолета, включившего перед посадкой форсаж, заглушил последние слова ученого.
Комиссар Фарук сделал шаг вперед и выстрелил прямо в сердце Смита. Почти одновременно с англичанином, тело которого сначала чуть подалось вперед, а затем упало в кресло, рухнул на пол в обмороке Кнутсен. Фарук быстро шагнул к Смиту и положил на пол пистолет. Тем временем Джай-баба быстрыми умелыми движениями пальцев вернул в сознание Кнутсена, поднял его с пола.
Они с трудом затащили Кнутсена в машину. Комиссар сел за руль. Когда они уже выехали из квартала Гольф Линкс, комиссар повернул голову к сидевшему рядом на переднем сиденье Джай-бабе.
— Признаться, я был удивлен вашим молчанием, — сказал он с нотками заметного раздражения в голосе.
Джай-баба ответил, как обычно, не сразу и при этом продолжая смотреть на дорогу прямо перед собой.
— Напротив, я потратил немало усилий, с тем чтобы сломить сопротивление его духа. Но, как и в случае с его отцом, а еще ранее с дедом, мне это, к сожалению, не удалось.
— Ну теперь он нам уже не помешает. Как видите, материалистический способ решения вопросов значительно эффективнее ваших спиритических опытов, — самодовольно ответил комиссар.
— Как знать, может быть, после вашего выстрела все только начнется, и мне представляется, что и на этот раз меня постигла неудача — люди еще не готовы стать по-настоящему счастливыми, — задумчиво ответил Джай-баба.
— Право, я очень ценю вас, а иногда мне даже начинает казаться, что вы действительно посланец богов, но сейчас не могу понять ваших довольно странных рассуждений. Все идет по плану, и преград на нашем пути больше нет, — сказал Фарук.
— К сожалению, таким, как вы, не дано понять и предугадать будущее. Вы не обижайтесь, это отнюдь не ваша вина, а скорее моя беда. Вот и теперь, зная, к чему все это приведет, я буду стараться предотвратить неотвратимое и надеяться, что когда-нибудь в будущем, столь далеком и недоступном даже для меня, то, ради чего я живу, наконец осуществится. — Джай-баба взглянул на Фарука таким ледяным взглядом, что у комиссара мурашки пошли.
Минут через десять они подъехали к особняку Вардана, украшенному гирляндами разноцветных лампочек, откуда раздавалась громкая ритмичная музыка и смех.
Кнутсен уже немного пришел в себя, и все четверо молча вышли из машины. Вардан, очевидно, с нетерпением ждал их возвращения и встретил их сразу у дверей.
Комиссар взял его за руку, отвел в сторону и вкратце рассказал о случившемся.
— Сейчас надо всем показаться гостям, — сказал Вардан. — Я специально приготовил в моем кабинете стол для покера. Прошу всех пройти туда и поиграть в карты хотя бы несколько минут.