Он подошел к стоявшему около лестницы Кнутсену, положил ему руку на плечо.
— Крепитесь, друг. У нас не было другого выхода. Пройдемте ко мне в кабинет, там можно немного расслабиться.
Все пятеро поднялись вверх по лестнице в кабинет Вардана, где стоял накрытый темно-зеленой скатертью круглый карточный стол, а около него сервировочные столики с напитками. Вардан пригласил всех четверых сесть за стол, сам открыл бутылки, налил в приготовленные стаканы с чуть уже растаявшими кубиками прозрачного льда «скотч».
— Прошу вас, надо сделать вид, что вы уже заканчиваете игру. Я сейчас приведу гостей. — Вардан, быстро семеня маленькими ножками, выкатился из кабинета, а через несколько минут вновь вкатился в него, ведя за собой несколько человек.
— Я хочу, чтобы вы сменили этих картежников, дали им возможность хоть немного перекусить и развлечься с дамами, — обратился он к ним.
— Да, мне, между прочим, завтра рано вставать, господа, — сказал, откладывая в сторону карты и поднимаясь из-за стола, комиссар Фарук. Он взглянул на часы. — Уже половина первого, пора, — сказал он и направился к выходу.
За ним со своих мест молча поднялись и остальные «игроки».
— Не беспокойся, я возьму расследование под свой контроль, — тихо сказал комиссар, прощаясь уже на улице с хозяином дома. — Ваше же дело — все устроить с Кнутсеном. Думаю, из него после всего этого плохой компаньон. И надо пошевелить Джай-бабу, а то он опять пропадет лет на пятьсот, заснув где-нибудь в горной пещере. Пусть лучше помозгует, где этот англичанин спрятал свои бумаги и кто его друзья. — Фарук надел фуражку, взял с полки свой стек, отдал Вардану честь и вышел на улицу…
Да, тогда он допустил ошибку, что передал дело на расследование инспектору Виджею. Кажется, он о чем-то догадывается. Наверное, пора его отстранить от расследования, а лучше всего вообще отослать куда-нибудь из столицы. Как раз сейчас для этого есть возможность.
Комиссар вызвал секретаря.
— Подготовьте приказ о переводе инспектора Виджея начальником уголовного отдела полиции Восточной провинции.
На столе зазвонил телефон.
— Комиссар? Нужно срочно кое-что обговорить. Могу я сейчас приехать?
— Милости прошу, господин Вардан. Буду рад вас видеть, — ответил комиссар.
— Зачем это я ему так срочно понадобился? — подумал он.
Не прошло и десяти минут, как в кабинет комиссара, тяжело дыша и беспрерывно вытирая платком лоб, вошел владелец «Экспресса».
— Что случилось, дорогой Вардан-джи? — наливая в стакан содовой и подавая его газетному магнату, спросил комиссар.
— Надеюсь, что у тебя здесь можно говорить спокойно? — Он вопросительно посмотрел на Фарука.
— До сегодняшнего дня я на акустику не жаловался, — недоуменно посмотрел тот на своего гостя.
— Тогда слушай. — Вардан поднялся со стула и, подойдя к столу, за которым сидел комиссар, начал оживленно говорить вполголоса:
— Надо что-то делать с «Кэпитал корпорейшн», иначе плакали наши денежки. На нынешнего президента надежды мало, а агенты этой корпорации уже на корню покупают оппозицию. Вчера Браун передал чек на миллион анн в избирательный фонд партии, не сам, конечно, через местного посредника. У них сейчас одна забота — захватить контроль над «Биохимом» и прибрать к рукам завод в Асике. Нельзя ли, комиссар, сделать так, чтобы, скажем, обнаружилось, что Смита убил Браун? Арестовать его, хотя бы на недельку, а потом выпустить? Надо выиграть хотя бы неделю времени.
Комиссар озадаченно покачал головой.
— Ну и задачки ты мне задаешь, — с нотками явного раздражения в голосе произнес он.
— Ну а что ты тогда предлагаешь? Джай-баба стал неуправляем, ему все более по душе предложение «Кэпитал корпорейшн» переехать за океан и организовать там Всемирный йога-центр. — По тону голоса было ясно, что газетный магнат тоже был явно не в лучшем расположении духа.
В кабинете на несколько секунд воцарилась напряженная тишина.
— Хорошо, я обдумаю твое предложение, — сказал наконец комиссар. — Постараюсь уговорить прокурора дать хотя бы ордер на высылку Брауна из страны.
— Тогда до завтра. Ты ведь сразу в Бешвар поедешь?
— Конечно, на похоронах мне делать, сам знаешь, нечего.
Вардан встал, на лице его вновь появилась улыбка.
— Я всегда считал тебя настоящим полицейским, — сказал он на прощание, сложил ладони рук на груди, чуть поклонился и вышел из кабинета.