Когда отчаявшемуся найти себе работу, перебивавшемуся случайными заработками и ютящемуся вместе с такими же, как и он, несчастными в одной из многочисленных пещер, вырубленных отшельниками-йогами невдалеке от города, Хасану предложили работу в международном храме медитации, он подумал, что наконец-то судьба ему улыбнулась. Поэтому он первые дни каждое утро приходил к стоявшему в главном помещении храма огромному, в два человеческих роста, скульптурному изображению богини Кали и благодарил ее за заботу. Чего еще мог он желать — такую зарплату, как здесь, нигде не получишь. У него небольшая отдельная комната, бесплатная еда и обмундирование, а работы — в лучшем случае часа на два в день, не больше. Но уже через неделю у Хасана стали возникать какие-то странные ощущения. Сначала он подумал, что это от непривычки к новым для него, даже слишком комфортабельным условиям жизни, к которым тоже надо привыкнуть. Но потом обнаружил — стоило ему перестать пить желтоватую, кисло-сладкую на вкус воду в маленьких бутылочках, что подавали к каждой еде, как состояние его улучшалось. Он стал отдавать свою бутылочку соседу, которому, как и всем другим, вода эта очень нравилась, заметил, как день ото дня все жаднее пил его сосед эту воду. Его глаза загорались каким-то страшным хищным светом, как только официанты начинали разносить бутылочки с водой.
«Не иначе как наркотик какой в нее подмешивают», — подумал однажды Хасан, и с тех пор эта мысль начала все больше портить его в остальном замечательную во всех отношениях жизнь в международном центре медитации.
Все распоряжения и задания он каждое утро получал от главного администратора — огромного роста уже немолодого сикха. Только раза два он сталкивался с европейцами, которым, как говорили, и принадлежит этот центр. Да он и не очень интересовался теми, кто здесь жил. Больше всего его волновали ходившие слухи о том, что человек, вместо которого он был взят на работу, сошел с ума и бросился с моста в воду. Неизвестна была судьба и десятка с лишним других ранее работавших в храме медитации. Странным было то обстоятельство, что никого из них в городке больше не видели, они как будто испарились. Были слухи, что уволенных отвезли в лепрозорий и заперли там вместе с «нечистыми». Поэтому Хасан стал потихоньку на всякий случай подыскивать себе другое место работы, но ведь везде нужна рекомендация — а как ее получишь? И здесь ему опять, как считал Хасан, помогла богиня Кали — вновь, как и три года назад, послала инспектора Виджея.
— Хасан! А, Хасан! — раздался голос управляющего.
— Я здесь, менеджер-сааб. — На лице Хасана появилось выражение предельной покорности и готовности служить — именно такими стали лица за эти три недели у всех вновь набранных чокидаров.
— Иди в главный зал и расставь стулья, проверь, чтобы как следует протерли на столе и стульях пыль.
В знак покорности Хасан сложил ладони рук перед грудью и поклонился. Он прошел длинным коридором мимо охранников, проверивших его пропуск, и вошел в главный зал. Чокидары-уборщики к этому времени уже протерли мокрыми тряпками мраморные колонны, прошлись жесткими щетками-валиками по ковру. Хасан сунул руку в карман — предмет, который дал ему инспектор, был на месте. Он взял лежавшую у входа чистую тряпку, разорвал напополам, чуть смочил ее в стоявшем рядом ведре, выжал и направился к столу. Вытирая пыль, он осмотрелся — в зале уже почти никого не было. Он быстро сунул руку в карман, достал микрофон, содрал, как показывал Виджей, узенькую полоску пленки, приставил этот край снизу к столу, чуть нажал и нерешительно убрал руку. Штуковина осталась висеть под крышкой стола. Наблюдая все время, держится ли она, Хасан быстрыми круговыми движениями прошелся вдоль всего длинного стола, а затем принялся за стулья.
— Хватит, Хасан, иди помоги на кухне, — раздался голос администратора. Хасан кончил вытирать последний стул, бросил тряпку в ведро и направился на кухню.
— Есть сигнал, — сказал дежурный радист полицейского управления и передал наушники Виджею. Тот, не надевая их на голову, быстро приложил один из наушников к уху и услышал, как Хасан был отослан на кухню.