— Ну что у тебя нового, рассказывай. — спросил инспектор.
— Надо срочно арестовать Вилли Смита, то есть Джона Голифакса, который выдавал себя за брата Бенджамина. Я думаю, это он убил Бенджи, опасаясь своего неминуемого разоблачения.
— Да нет, убийцу я уже нашел, — спокойно ответил инспектор.
— Как нашел? И кто же он? — недоуменно спросил Агарвал.
— Мой шеф, комиссар Фарук.
— Комиссар Фарук? — по выражению лица журналиста было видно, что уж этого он никак не ожидал. — А как же Вилли Смит?
— К убийству Бенджамина он не имеет никакого отношения, — спокойно ответил инспектор.
— Но он же тоже нарушил закон, присвоил себе чужую фамилию и судьбу. Разве не следует его привлечь к ответственности?
— Ты прав. Но не будем спешить с арестом Смита-Голифакса — он может нам очень скоро еще пригодиться. А пока — вот тебе мои рождественские подарки — один из йога-центра, другой из Бешвара, из храма медитации. — Виджей развернул газетный сверток, вынул оттуда две кассеты — видео и магнитофонную — и протянул их Агарвалу.
— И еще: я, кажется, знаю теперь, как нам достать компьютерный диск с записью технологии производства «сомы». Сделаем это, и я сразу же уеду. Надо также что-то предпринять, чтобы не допустить пуска установки по производству «сомы» в Асике, только как это сделать — пока не знаю.
— Я попытаюсь связаться с «Бригадой С» и попрошу их помощи.
— Конечно, тебя уже полиция по всей стране ищет как террориста. Смотри, будь осторожен. Сейчас на улицах жандармерия везде посты ставит — до утра никуда не выходи. Мне позвони часа в три на квартиру Амриты. Там у меня Мюллер сидит — он тоже в немилость попал. Надо ему помочь выбраться из страны.
— Мюллер? Чем же он провинился перед Корпорацией? — удивленно спросил Агарвал.
— Послушай пленку — все сразу станет ясно. Да, утром поеду к Смиту — нам понадобится его помощь. Ну ладно, я пошел. Жду твоего звонка.
Виджей спустился вниз, где его поджидал хозяин гостиницы.
— О моем визите — никому. Понятно? — строго сказал инспектор.
Хозяин быстро закивал головой и открыл перед инспектором дверь.
На улице уже почти рассвело. Издалека, из района новой части столицы, послышался звук заходившего на посадку самолета. Виджей сел в машину и, свернув на перекрестке, направился в свой дом, где он не был уже почти трое суток. В квартире было холодно и неуютно. Виджей закрыл ставни, включил плиту и сварил чай.
Немного отдохнув, а затем собрав все наиболее необходимые ему вещи в походную сумку, Виджей сел в машину и вновь вернулся к дому в квартале Нью-Эдем. Было уже около десяти, но тучи, окутавшие небо почти сплошной пеленой, заслонили солнце, и начал накрапывать дождь. Сейчас, в конце декабря, дождь был очень нужен для созревания зимнего урожая, и то, что он начинался, радовало, несмотря на холодную, промозглую погоду, сердца местных жителей, большинство из которых своими корнями было связано с деревней.
— Господин Мюллер, это я — инспектор Виджей, — на всякий случай громко сказал Виджей, открыв ключом входную дверь, памятуя, что тот вооружен и от испуга может наделать всяких глупостей.
Никто не отозвался. Виджей быстро прошел в гостиную, заглянул в спальню, ванную — там никого не было. Инспектор вновь вернулся в гостиную и там на журнальном столике увидел клочок газеты и на нем несколько слов. Виджей взял его в руки и прочитал:
«Не беспокойтесь за меня. Я уехал в Асик. Спасибо за все».
«Интересно, что он там забыл? — подумал Виджей. — Надо действовать, пока этого немца еще не схватили агенты Корпорации».
Через пять минут он закрыл дверь, спустился к машине и, обдав прохожего брызгами из лужи, образовавшейся у засорившегося колодца водостока, направился в сторону квартала Гольф Линкс.
Глава тринадцатая
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА КРУГИ СВОЯ
— Будь ты проклят! — не открывая глаз, зло выругался Ганс Мюллер, услышав сквозь сон нарастающий свистящий звук взлетающего авиалайнера. Такое повторялось каждое воскресенье — рев и свист огромного «Боинга-747», совершавшего еженедельный рейс в Лондон, заставляли управляющего директора «Биохим (Азия)» просыпаться, обрушивая проклятия на тех, кто догадался так нелепо составить авиационное расписание.
Когда гул моторов наконец стихал, Мюллер вставал, выпивал маленькими глотками стакан бурлившей сотнями мельчайших воздушных пузырьков содовой, вновь ложился в постель и спал до 7 часов. Но сейчас, открыв глаза и осознав, что лежит на диване в незнакомой ему комнате, он встал, подошел к окну, из которого открывался вид на незнакомую улицу, и начал постепенно вспоминать события последних дней.