Виджей недаром обратил в последнее время внимание, сколько дорогих заграничных автомашин стоит у подъездов министерств и государственных вилл. Ведь все знают — их на зарплату министра, 2 тысячи анн, которая после получения независимости 30 лет не повышалась, вряд ли можно купить. Так вот и получается, что такие, как Маршалл, — очень желанные гости в столице, перед ними открыты все двери в правительственных учреждениях, даже те, на которых висят таблички: «Посторонним вход строго воспрещен».
— Да, — подумал Виджей, — и тому наглядный пример — случай со строительством суперэлектростанции в Вадхе, о чем писали левые газеты. Казалось бы, построили мы с помощью русских завод, который выпускает неплохие электрические турбины, даже на экспорт они идут. Так нет, сразу было решено, что оборудование для этой суперэлектростанции будем импортировать — объявили международные торги. Когда вскрыли пакеты с предложениями, оказалось, что при практически одинаковом качестве оборудования цена предложения русских, выступивших совместно с нашим заводом, на 10 процентов ниже, чем у американцев. И здесь все закружилось-завертелось. В результате заказ на основное оборудование передали американской корпорации, мотивируя тем, что она-де обещает поставить турбины на месяц раньше. Как утверждали злые языки, у сына директора департамента энергетики появился новенький «форд», а у его дружка — сынка руководителя государственного центра по контролю над импортом — видеосистема. Не был обойден и министр финансов, которому разрешили принять в подарок на день рождения от руководства Всемирного клуба, то есть через Маршалла, золотой «ролекс».
Вспомнив про «ролекс», роскошную новую модель которого рекламировали все иностранные журналы, Виджей посмотрел на свои доставшиеся ему в наследство от отца старенькие, уже дважды чиненные часы — на них было ровно половина второго. Он быстро закрыл папку, спрятал ее в сейф и вышел из кабинета.
Настало священное для всех государственных служащих время ленча, и они заполнили до отказа небольшие дешевые ресторанчики, зеленые лужайки площадей, газоны улиц напротив многочисленных правительственных учреждений, расположенных в центре новой части столицы. Движение в это время несколько стихало, и Виджей довольно быстро выбрался на нужную ему магистраль и скоро, миновав квартал Гольф Линкс, развалины средневековой крепости, въехал в фешенебельный район Годи-Эстейт.
Штаб-квартира регионального отделения Всемирного клуба размещалась в обширном комплексе из четырех зданий, соединенных между собой подземными коридорами. Комплекс был построен с учетом местных условий, и четыре из шести его этажей находились под землей. Поэтому инспектор немало удивился, когда встретивший его в вестибюле помощник Маршалла предложил ему пройти к лифту. Но еще больше инспектор удивился, когда почувствовал, что кабина лифта скользит не вверх, как обычно, а вниз.
Из лифта они попали в небольшой холл, пол которого был устлан толстым светло-серым ковром. Помощник предложил Виджею пройти в одну из трех дверей, выходивших в холл, и они оказались в приемной, оборудованной по последнему слову конторской техники. Нигде не было видно ни клочка бумаги, в углу на отдельном столике стоял компьютер, за которым сидела миловидная блондинка.
Увидев входящих, она грациозно встала со стула. Лицо ее расплылось в «американской» улыбке, которая всегда вызывала у Виджея двойственное чувство. С одной стороны, ему было приятно, когда ему улыбались, но, с другой — он совершенно ясно осознавал — эта улыбка значит не больше, чем приветствие компьютера, показывающего, что он включен и готов к работе.
— Господин директор вас ждет, проходите, пожалуйста.
Секретарша нажала кнопку селектора — на пульте зажглась зеленая лампочка, которая, как почему-то показалось Виджею, тоже улыбалась.
— Инспектор Виджей, сэр, — отчеканила секретарша в микрофон, обращаясь, очевидно, к своему шефу.
— Да, Мадлен, я его жду, — раздался из динамика селектора мужской голос с ясно различимым американским акцентом.