Мы, знаете, подсчитали, что гораздо выгоднее производить сталь и алюминий в других странах — там и заработная плата ниже и сырье рядом, а затем ввозить их в Японию. Ну а о химических заводах и говорить не приходится. В развивающихся странах пока что мало обращают внимания на экологию, не до нее, когда у сотен миллионов нет работы и средств к существованию. У нас же построить новый химический завод — большая проблема.
— Но должен заметить, — прервал японца Маршалл, — что главную опасность японские компании представляют сейчас для нас, американцев, и не где-нибудь, а у нас дома, в Соединенных Штатах. К настоящему времени инвестиции японских компаний в американскую экономику почти втрое превышают наши капиталовложения в Японии. Только за последние шесть лет японцы удвоили количество своих предприятий в США, и их общее число превысило 600. На этих заводах занято почта 140 тысяч американцев. Как пишут в газетах, они довольны своей работой, хотя мне все эти штучки с пением гимнов компании перед началом рабочего дня не очень по душе. Кроме того, японцы вложили в недвижимость и различные ценные бумаги еще 110 миллиардов долларов — сумма немаленькая. Недавно в Штатах провели опрос общественного мнения относительно «японского вторжения» в американскую экономику, и почти 60 процентов опрошенных выразили свое глубокое опасение по поводу этого. Некоторые даже считают, что это гораздо опаснее для нас, чем коммунизм.
— Тем не менее каждый год американцы покупают полмиллиона автомобилей, производимых в США предприятиями четырех японских компаний, — сказал, продолжая держать на своем лице улыбку, господин Фукуда.
Маршалл начал что-то возражать японцу, но Виджей уже не слушал их шутливой перепалки — мысли роились у него в голове.
— Простите, господин Фукуда. Вы, случайно, не были знакомы с Бенджамином Смитом? — прервал Виджей своих собеседников и внимательно посмотрел в глаза японцу.
Как ему показалось, этот вопрос застал господина Фукуду врасплох — улыбка разом сошла с его лица, глаза тревожно забегали.
— Как вам сказать, — неуверенно начал он, глядя попеременно то на Маршалла, то на Виджея.
Американец в свою очередь удивленно посмотрел на японца и произнес:
— Ну как же не был? Я сам не раз был свидетелем того, как они сцеплялись как раз по вопросу «экологического империализма» этой весной в нашем клубе.
— Да, конечно, мы несколько раз встречались с господином Смитом. Более того, я привозил ему из Токио некоторые материалы о деятельности корпораций, — уже оправившись от неожиданности, бодрым голосом произнес господин Фукуда.
— Тогда я хотел бы пояснить — мне поручено расследовать дело о его убийстве, и поэтому я хотел бы задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете говорить со мной без своего адвоката.
— Безусловно, я отвечу на все ваши вопросы. — По лицу японца было видно, что он не на шутку взволнован. — Тем более что я сегодня вечером должен буду улететь в Нью-Йорк, и бог знает, когда вернусь сюда в следующий раз.
— Вот видите, инспектор, как порой полезны рабочие ленчи, — оживился Маршалл. — Я вам не помешаю?
Оба его собеседника одновременно покачали головами.
— Я хотел бы узнать всего одну вещь — не посещали ли вы особняк Смитов в тот злополучный вечер? Мне известно, что Бенджамин Смит ожидал вас. Удалось ли вам встретиться?
Японец опустил голову, как бы собираясь с мыслями, а затем сказал:
— Вы правы, господин инспектор. Мы по телефону договорились, когда я был в Индии, что в тот роковой вечер я прямо из аэропорта заеду к нему и передам кое-какие материалы. Но мой самолет опоздал почти на четыре часа, и, когда я приехал к особняку Смитов, было уже далеко за полночь. В окнах гостиной горел свет, но на мои звонки в дверь калитки никто не отзывался. Потом я понял, что она не заперта, чему очень удивился. Я прошел во двор к входу в особняк. Там дверь была даже приоткрыта, но, как мне показалось, внутри никого не было. Я вошел в гостиную и увидел в кресле Бенджамина. Он был уже мертв. Рядом с креслом валялся пистолет. Скажу по правде, мне стало не по себе. Я выскочил из дома, и здесь мне показалось, что в окне гостиной мелькнула чья-то тень. Преодолевая страх, я пробрался к освещенному окну — там, внутри, никого не было. Почти бегом я выскочил со двора — не хотелось ввязываться в это дело, в моем положении это крайне нежелательно.