Они остановились чуть поодаль от дома Джонсона — мимо проехала следовавшая за ними с самой площади автомашина с номером, говорившим о ее принадлежности к Национальному олимпийскому комитету.
— Вот послушай. — Кит включил приемник, повертел ручку. Сначала в приемнике раздалась знакомая Агарвалу песня из индийского кинофильма, затем послышался резкий женский голос, перекрываемый мужским басом.
— Это — моя кухарка. А вот это — слуга-чокидар. — Кит даже заулыбался, услышав голоса. — Прямо-таки театр у микрофона. — Он вновь включил мотор, подъехал к воротам дома и посигналил.
Из дома выбежал слуга-чокидар, открыл ворота.
— Может быть, ты уже слышал — позавчера у меня дома эти молодчики инсценировали ограбление. Связали кухарку и слугу, в доме буквально перевернули все вверх дном. Для прикрытия взяли кое-что из посуды и старый проигрыватель. Надо действительно избавляться от этих бумаг, как только мы их прочитаем. До хорошего эти игры со службой безопасности не доведут.
Они вышли из машины, прошли в дом.
— Очень рад, дорогой Сунил, что твоя командировка была столь интересной, — громко, как артист на сцене, начал Кит, едва они переступили порог гостиной. — Садись, располагайся, как дома. Меня вчера ограбили, но, слава богу, ущерб небольшой. Вероятно, искали деньги, но деньги у меня, в отличие от денег местных жителей, все лежат в банке, — продолжал англичанин, доставая тем временем из своего портфеля почти такую же папку, что была получена в банке Агарвалом.
Попала эта папка к Киту Джонсону совершенно неожиданным образом. В то утро он, как обычно, просматривал газеты, и здесь раздался звонок. Он сразу узнал в трубке голос агента местной фирмы «Одесто», через которую многие дипломаты вели выписку товаров по каталогам компаний международной почтовой торговли. Здесь, как и в большинстве других развивающихся стран, импорт из-за рубежа товаров личного пользования был или запрещен, или облагался чудовищными пошлинами. Исключение делалось только для дипломатов, которые через пересылочные конторы Гонконга и Сингапура заказывали себе спиртные напитки и консервы, электронную технику и одежду. В столице существовало несколько местных фирм, которые занимались оформлением подобных заказов, крупнейшей из них была «Одесто».
— Пришли новые каталоги, очень интересные. Хотел бы к вам через час заехать, — сообщил ему Джагдиш, агент этой фирмы, приятный парень, с которым Кит имел дело с самого своего приезда в столицу два года назад. К этому времени Джонсону уже было известно о гибели Бенджамина Смита, и работа не шла ему в голову. По опыту он знал, что рекламные каталоги — хороший пожиратель времени, отвлекающий от всех других дел.
— Хорошо, приезжай, — сказал он Джагдишу, положил телефонную трубку и, откинувшись в кресле, углубился в чтение газет.
Где-то через полчаса зазвонил местный телефон.
— К вам агент из «Одесто», — передал дежурный из приемной.
— Спасибо, сейчас спускаюсь. — Он отложил газету, надел пиджак, поправил галстук и вышел из своего кабинета.
Кит сразу обратил внимание на то, что на лице Джагдиша не было обычной широкой приветливой улыбки. Сухо поздоровавшись, агент взял с дивана свой набитый бумагами портфель, прошел вслед за Китом в комнату для переговоров.
— Вот это — вам. — Джагдиш, открыв портфель, достал стандартный крафт-пакет фирмы «Одесто», в такие обычно упаковывались каталоги «Киндерман» и «Эндрюс».
Кит взял пакет — он был непривычно тонким. Джагдиш жестом попросил его вскрыть пакет. Внутри вместо обычного пахнущего краской многоцветного рекламного издания в кожаной папке были какие-то листы бумаги. Кит удивленно посмотрел на агента. Тот сжал губы и покачал головой. Открыв папку, англичанин прочитал написанное на первом листе:
«Дорогой Кит!
События складываются таким образом, что мне будет нужна твоя помощь. Очень тебя прошу связаться с нашим пишущим другом и помочь ему переправить в Лондон кое-какой материал. Ключ к тому небольшому ребусу, который я сочинил ниже, он найдет в книге, так интересовавшей его в последнее время.
Будь осторожен. Обо мне не печалься — я свое дело сделал.
Письмо было датировано позавчерашним числом, то есть написано накануне смерти Смита. Кит еще раз прочитал записку, положил папку обратно в пакет, поблагодарил Джагдиша, проводил его до выхода из посольства. Вернувшись в свой кабинет, Кит попросил секретаря до полудня его не беспокоить, запер изнутри дверь на ключ, достал из пакета папку и начал читать. Было такое впечатление, что текст начинался где-то с середины: