— Ты многое потерял, Сунил, что не пошел сегодня в нашу столовую, обед был отменный, а потом приехал сам Джай-баба, — все с той же улыбкой на лице доброжелательным тоном говорил редактор.
— Так он что, всех тут загипнотизировал? — спросил Агарвал, вставая со стула.
— Да нет, просто помог всем нам кое в чем получше разобраться, — ответил шеф. — И еще угостил всех своим чудесным тоником.
Агарвал резко встал и быстро вышел из кабинета. Ахмеда Мехту, одного из наиболее известных в стране экономических обозревателей, он нашел за его рабочим столом. На лице у того тоже блуждала безмятежная улыбка, чем-то похожая на улыбку редактора.
— Послушай, дружище, что здесь такое произошло за последние два часа? Я будто вернулся в какую-то богадельню — все дурацки улыбаются и пишут ужасную околесицу, — спросил Агарвал приятеля.
— Да, старик, ты много потерял, но, думаю, скоро наверстаешь, — ответил Ахмед, не переставая улыбаться.
Агарвал внимательно посмотрел ему в лицо, и по телу побежали мурашки — глаза Ахмеда не только не улыбались, а были наполнены каким-то животным ужасом, как будто внутри его шла страшная схватка. Он решил больше не беспокоить Ахмеда своими расспросами, а подошел к нему вплотную, положил руку на плечо и сказал:
— Если я тебе буду нужен, позови в любое время, в любое место, я обязательно приду. Слышишь — обязательно позови.
Ахмед продолжал безмолвно улыбаться, по Агарвалу показалось, что в глазах промелькнула тень благодарности. Он вышел из комнаты, прошел вниз в столовую.
— Добрый день, Хазбула, — обратился Агарвал к своему давнему знакомому — администратору. — Говорят, у вас здесь был сегодня необычный обед.
— Да что необычного, все то же самое. Только вот из йога-центра привезли какое-то пойло в бутылках, «Джай-тоник» называется, и бесплатно всем раздавали по две бутылки, а потом этот лохматый юродивый сам сюда пожаловал, нес какую-то ересь, но его ваши слушали так, будто он — их отец родной. Не пойму, что произошло.
— А сам-то ты попробовал, что это за напиток? — поинтересовался Агарвал.
— Конечно, нет. Я этому «живому богу» ни на грош не верю. Мало ли что они там, в йога-центре, намешали. В народе о нем говорят, как о рассаднике разврата, — недовольно пробурчал Хазбула.
— И что, всё выпили или осталось?
— Вон там, в подвале, еще пять ящиков стоит — на завтра. Правда, некоторые из ваших уже приходили, просили дать им по бутылочке — все равно же бесплатно, говорят. Только я не дал — не было команды, а завтра в обед выставлю, мне не жалко.
— Послушай, дай мне для интереса одну бутылку, — попросил Агарвал.
— Что, и тебе охота отравлять мозги? Бери, если хочешь. — Хазбула недовольно поморщился и ушел к себе в конторку.
— Значит, Корпорация уже начала действовать. Что же они за рождественский подарок придумали? — подумал он, вспомнив о сроке, указанном в бумагах Бенджамина Смита, и направился к выходу из здания редакции.
Глава шестая
ЧТО МОГУТ КОРОЛИ?
То, что они миновали границу штата и въехали в «Большое яблоко», Макс Рич почувствовал по тому, как гладкое, словно хорошо обструганная рукой старого плотника доска, скоростное многорядовое штатовское шоссе сменилось усеянной колдобинами муниципальной дорогой и, несмотря на мощные амортизаторы, «бьюик» стало потряхивать, как старый дредноут во время качки. Дорога сузилась, и машине пришлось сильно сбавить скорость.
Он терпеть не мог этих утренних часов в Нью-Йорке, когда улицы, задавленные небоскребами и заполненные до предела автомобильной массой, похожи на растревоженный муравейник, а его шофер-охранник, несмотря на весь свой высокий профессионализм, только беспомощно разводит руками перед очередной многокилометровой пробкой.
Вот и на этот раз уже минут десять они двигались черепашьим ходом, и только мелодичный телефонный зуммер вывел Макса Рича, президента «Кэпитал корпорейшн», из состояния растущего раздражения.
— Вас спрашивает сеньор Карлос, господин президент, — услышал Рич чуть усталый голос дежурной ночной секретарши, которая, вероятно, еще не успела смениться.