— Соединяйте, — ответил он, а сам тем временем удивленно размышлял, зачем он потребовался Карлосу в столь ранний для него час. Настоящим именем этого человека никто, кроме Рича, не осмеливался называть после того, как ФБР по настоянию конгресса выдало ордер на его арест и объявило о вознаграждении почти в миллион долларов за информацию о местонахождении «кокаинового короля», как называли в печати этого колумбийца. Газеты начали писать о том, что Карлос имеет крупнейшее состояние в Южной Америке, оцениваемое почти в 3 миллиарда долларов, свою личную армию, зорко охраняющую его огромные кокаиновые латифундии и предприятия по производству наркотика, расположенные в колумбийских джунглях.
Макс Рич знал Карлоса давно, еще с юношеских лет, когда тот выполнял отдельные поручения своего отца и выезжал в Штаты для организации сбытовой сети наркотиков. Сейчас Карлос являлся одним из главарей наркотической мафии в Колумбии, членом так называемого «медельинского картеля», в руках которого находится все производство кокаина в стране. Доходы этого картеля, как подсчитали досужие экономисты, составляют 10 миллиардов долларов в год, из них 2 миллиарда долларов ежегодно вливаются в экономику Колумбии.
Некоторые из экономистов даже отмечали, что именно благодаря поступлениям долларов от торговли наркотиками колумбийская экономика переживает период экономического процветания. Недаром Карлос хвастал, что такие, как он, «кокаиновые короли», контролирующие «медельинский картель», недавно предложили властям Колумбии в обмен на полную свободу действий выплатить весь внешний долг страны, который достигает 15 миллиардов долларов.
Ричу приходилось читать в тех досье, которые вел отдел информации «Кэпитал корпорейшн», следившей за всей мировой прессой, что у правительства Колумбии, как и других стран Латинской Америки, сложились свои, достаточно сложные отношения с наркомафией, которая давно уже стала частью политической системы. Как писала латиноамериканская печать, нанести удар по торговцам наркотиков — значит подорвать сеть полувоенных формирований, которые широко используются правыми, а также армией в борьбе против демократических сил этих стран. Карлос всегда с гордостью говорил о своих «молодцах», которые, как понимал Рич, держат под страхом весь район страны, где расположены латифундии «кокаинового короля».
Макс и Карлос были почти одногодки, по характеры и взгляды на жизнь у них были, пожалуй, прямо противоположны. Если Карлос был похож на шашку динамита с подведенным к ней горящим бикфордовым шнуром, готовым в любой момент взорвать себя и всех вокруг, то Макс унаследовал, вероятно от своего ирландского деда, спокойную, даже немного флегматичную натуру.
Отцу Макса Рича по наследству от деда, а тому от прадеда достался нефтепромысел на три вышки в пустынном районе Техаса, который давал небольшой, но постоянный доход, позволявший вести безбедную жизнь. Макс вырос в семейном поместье недалеко от Хьюстона, с детства любил лошадей и, как большинство техасских мальчишек, собирался стать ковбоем, беззаботно разъезжая верхом на верном коне с парой кольтов по бокам. Но неожиданно в семье произошел разлад, мать уехала в Филадельфию и только раз в году, под рождество, давала о себе знать, присылая дорогие подарки. Максу к тому времени уже исполнилось 10 лет. Он тяжело пережил длившийся почти год бракоразводный процесс родителей, вызовы в суд, где, ничего не понимая, должен был отвечать на какие-то вопросы. После отъезда матери Макс замкнулся, ушел в себя, ни с кем из своих сверстников не дружил. Отец же начал непрестанно пить, днями, а то и неделями не бывал дома, оставляя сына на попечение жившей в доме и служившей еще у деда Макса госпожи Гретхен. Эта немка, бежавшая в 30-х годах из нацистской Германии, была в доме Ричей одновременно и за экономку, и за няню. Именно она привила Максу пунктуальность, исполнительность и бережливость, заставила отца отдать мальчика в частный колледж, где сынков богатых родителей держали в строгости. Но, как ни странно, Максу понравилась жизнь в колледже. Он в отличие от большинства своих однокашников с удовольствием в любую погоду пробегал каждое утро милю по окрестным холмам и вскоре, навсегда оставив детские ковбойские мечты, неожиданно увлекся биржевыми страстями после того, как отец однажды взял его во время каникул на фондовую биржу в Хьюстон.
Мальчику нравилось следить из окошка конторки брокера за тем, как живет биржа. Вот после некоторого затишья вдруг засуетились, забегали, словно мальчики на школьной перемене, беспрерывно жестикулируя, биржевые маклеры — значит, где-то кто-то разорился или, наоборот, акции какой-то компании вдруг резко пошли в гору. Макс удивлялся тому, как здесь за несколько минут можно потерять и приобрести целое состояние. Это было почти что как игра в рулетку, с которой тоже познакомил его отец. Но Максу не понравилась сама атмосфера игорного дома — роскошные дамы с алчными взглядами и одутловатые старики навевали на него тоску и уныние.