— Насколько стало мне известно, членом вашего общества является также и Джай-баба. Неужели и он какими-то корнями связан с одной из Ост-Индских компаний?
Мюллер прожевал очередной кусок мяса, поднял голову и улыбнулся.
— Я сам, знаете, сначала удивился, сколько людей в каком-то поколении были связаны с Ост-Индскими компаниями. И даже, представьте себе, Джай-баба. Он появился у нас неожиданно — привез его откуда-то из ашрама в предгорьях Гималаев господин Вардан. Оказалось, что он — потомок мистиков, служивших у набоба Бенгалии во времена компании, хотя точных доказательств этому нет. Тем не менее мы приняли Джай-бабу в наше общество, ссудили ему солидную сумму денег на покупку и обустройство йога-центра. И надо сказать, Джай-баба уже не только сумел вернуть ссуду, но и сам во многом нам помогает. Ведь у него теперь большие связи в правительстве, сам президент в последние месяцы не принимает ни одного сколько-нибудь важного решения, не посоветовавшись перед этим с ним. Впрочем, это не секрет, газеты уже сколько раз выступали со своими «разоблачениями». От себя скажу: есть в Джай-бабе что-то успокаивающее, мистическое, вневременное. Хотя, может быть, это мне просто кажется.
— Теперь, извините, но должен задать вам протокольный вопрос — где вы были в ночь убийства? — Виджей доел уже свои оказавшиеся на редкость вкусными овощные котлеты, допил из бокала пиво.
— На этот счет у меня, как говорится, железное алиби — был на заводе в Асике, вечером встречался с рабочими, а потом беседовал в управлении с дирекцией завода.
— Ну а кто, на ваш взгляд, мог быть заинтересован в устранении Смита — ведь иначе это убийство не назовешь?
Мюллер не торопился с ответом — доел последний кусок, вытер салфеткой рот, положил ее на стол.
— Вряд ли могу сказать вам что-нибудь определенное. Насколько мне известно, врагов у него здесь не было. Он мог удивительно ладить с людьми и избегал тех, кто был ему неприятен. Например, он почти никогда не разговаривал с Джай-бабой, считал его обычным шарлатаном. А что, вы уже нашли убийцу?
— Нет. Пока что я только веду расследование и ни к каким выводам относительно личности убийцы Бенджамина Смита еще не пришел. Думаю, что газеты преждевременно закрывают это дело.
— Надеюсь, вы знаете, что Ян Кнутсен выбросился из окна? — спросил Мюллер.
— Здесь тоже не все просто. Не кажется ли вам, что эти обе смерти могли быть между собой связаны? В обоих случаях на первый взгляд имело место самоубийство, и оба — члены Общества наследников Ост-Индских компаний.
— Да, признаюсь, мне тоже как-то стало в последнее время не по себе. Выброситься из окна мог любой, но не Кнутсен — не в его характере, да к тому же он был чрезвычайно религиозный и очень семейный человек. Кстати, к нему вот-вот должна была приехать жена. Ходили, правда, слухи о том, что его финансовые дела в последнее время не очень ладились, но это отнюдь не повод для самоубийства.
Вновь к столу подошли официанты. Двое убирали со стола грязную посуду, третий принес поднос с коньяком и чашечками кофе. Они выпили молча. Виджей понял, что вряд ли можно получить еще какую-то информацию от Мюллера, тем более что надо спешить — Агарвал уже, наверное, давно ждет его с ключом к шифровке, оставленной Бенджамином.
Инспектор снял с колен накрахмаленную салфетку, вытер губы, усы, положил ее на стол — он знал, что у европейцев этот жест означает — надо закругляться.
— Большое вам спасибо, господин Мюллер, за этот вечер. Вы были очень любезны и весьма помогли мне.
— Ну что вы, инспектор, вам удалось выудить так мало из меня, и надеюсь, что это отнюдь не последняя наша встреча, — с улыбкой ответил Мюллер.
Попрощавшись с директором «Биохим (Азия)», инспектор выехал на магистраль и минут через десять остановил машину, чуть не доехав до знакомой виллы.
Казалось, что Махмуд его как раз только и ждал — сидел на плетеном стуле около ворот, закутавшись в серую шерстяную шаль.
— Добрый вечер, господин инспектор. Сделал все, как вы велели, и они уже все взяли, — одним духом выпалил слуга.
— Кто взял? — спросил Виджей.
— Двое приехали на машине, вишневой с белым верхом. — Он назвал номер. — Папку взяли, а мне вот сто анн дали, но приказали молчать.
— А хозяин в то время был дома?
— Да, был, но вниз не спускался, он тогда как раз только из банка вернулся и поднялся к себе, — полушепотом ответил слуга.
— Он и сейчас дома?