– И чё пришла? – заинтересованно спросил знакомый голос.
Тьфу, в лаборантской тоже имелось зеркало! Вернее – множество зеркал на подставках, зеркал плоских, сферических и параболических, предназначенных для демонстрационных экспериментов и фронтальных практических работ.
– Тебя потешить, – буркнула Василиса и велела себе не отвлекаться на смешки и бубнение арестанта.
Так-с, прикидываем толщину стены, увеличиваем в два раза (на всякий случай), вспоминаем вербальное заклинание, учитывающее материал стены (кирпич), настраиваемся на желание перенестись по ту сторону и забываем про страх разбить себе лоб. Глубоко вдохнув, Василиса с головой нырнула в стену, потянулась... и опять застряла! Чёрт, может, марку кирпича уточнить стоило? Не паникуем, концентрируемся, помним о том, что стены созданы как раз для того, чтобы сквозь них проходить. Это ж первый класс вторая четверть! Защитных, препятствующих проходу чар тут нет, физик терпеть не может всяческие магические премудрения, так что сосредотачиваемся, продвигаем правую руку... продвигаем, не дёргаем... Главное – не паникуем!!! Магия и паника не совместимы, магия уважает ясный ум и спокойный настрой, так в учебнике для начальной школы написано. Пробуем голову обратно втянуть... безнадёжная попытка, только шишку на затылке от рывка набила.
В голове вспыхнула формула физика. Текущему своему положению можно присвоить нулевые координаты и прибавить к ним толщину стены. Патовые ситуации ужасно обостряют разум, не замечали? Поразительно быстро решаются уравнения, когда вы застряли в монолитной стене, скованные по рукам и ногам и с головой, торчащей по другую сторону!
– Хм, извини, что отвлекаю от твоего занятия, но хотелось бы знать – а чем, собственно, ты занята? – зазвучал над её многострадальной головой ироничный голос Елисея, сбив последнюю стадию расчёта. – Уже пора помогать?
– Нет, – сжав зубы, ответила Василиса. Ещё раз подставляем нулевые координаты, прибавляем, интегрируем – и пулей вылетаем в родной кабинет! Жаль, стремительность победы не оставила ей возможности устоять на ногах.
«Удвоение толщины стен определённо было излишним», – со вздохом подвела она итоги, поднимаясь с пола и отряхиваясь.
– А, по обходным путям пошла, – заметил её хитрость всевидящий директор. – Род Ваалович будет настаивать на изучении и магического варианта тоже.
– Изучим всё, – утирая холодный пот, пообещала Василиса.
Она искоса посмотрела на Елисея. Пару недель назад она стала замечать, что он пытается отстраниться от неё, загородиться стеной отчуждения, а ещё – он вдруг начал старательно подчёркивать, что исключён из мира простых смертных. Вот и сейчас тень на полу за директором отсутствовала, а льющиеся из окна лучи вечернего солнца свободно проходили сквозь его тело, играя на стенах. Ну, почти свободно. Огромные потусторонние силы – не то, что легко удержать в рамках полной бестелесности, и образ Елисея мгновенно уплотнялся до зримой материализации, стоило ему чуть отвлечься от демонстративных напоминаний о своей...
«...видовой принадлежности, скажем так», – додумала про себя Василиса, успевшая приучиться все рвущие душу правдивые описания заменять на сходные синонимы. Её эмоции тоже постепенно менялись: еле переносимая боль отступила, сводящее с ума безумное желание переиграть судьбу утратило болезненную резкость. Она научилась принимать действительность такой, как она есть: её любовь – безнадёжная утопия и глухая боль длиною в жизнь, но ведь та состоит не из одной любви, верно? Верила ли она в шанс, что когда-нибудь исполнится пожелание директора видеть её жизнерадостной, весёлой и искренне влюбленной в кого-то другого, не в него? Если не лгать самой себе – нет, не верила, но с тоскою в сердце можно жить. И даже не тревожить ночными рыданиями директорский покой – по ночам она спала, от усталости проваливаясь в тёмные сны без сновидений.
– Вы итоги школьной олимпиады по математике хотели обсудить? – радушно улыбнулась она. Веселье и жизнерадостность – её девиз по жизни, всё как заказывали, господин директор.
Елисей не спешил отвечать, рассматривая готовую стенгазету с нечитаемым выражением лица, и ей вновь показалось, что в обращении к ней он хочет снова перейти на «вы», как в первые месяцы её появления в школе. Его явно останавливало лишь нежелание привлекать внимание коллектива к их взаимоотношениям: после ночи 31 октября все отметили его дружеское общение с молодым специалистом, и изменение тона могло вызвать кривотолки. Коллеги-учителя по-прежнему ничего не замечали, и теперь Василиса знала причины такой слепоты: никому в фантасмагорическом сне не могло привидеться, что возможно полюбить директора школы! Или сохранить это чувство после посвящения в тайны Калинова моста. К сожалению, Василиса приходила к убеждению, что знания и ясность понимания не гарантируют коррекции сумасбродных, несуразных чувств.