Благодаря чтению книг для начальной школы Василиса сообразила, по какому поводу перебранка. Щука из сказки «По щучьему веленью» была первым прототипом магического робота-помощника бытового назначения. Модель умела носить воду, рубить дрова, возить сани, но в широкий обиход среди человеческого населения не вошла по причине частых некорректных запросов, не распознаваемых искусственным интеллектом щуки. Одно дело – дрова в поленницу сложить, другое – любовь царевны обеспечить и целый дворец выстроить. Несчастные щуки глючили и ломались от страшных перегрузок, из-за чего были признаны людьми негодными к употреблению. Отруганные маги пожали плечами и модели с производства сняли, поскольку им-то самим такие помощники были даром не нужны. Дела то были давние, когда нечисть на Руси ещё открыто общалась с людьми, не пряча своих способностей.
– Не видела я на чердаке никакой щуки, – заинтересовалась Василиса, один раз, в первые дни жизни в доме, заглянувшая на тёмный чердак и ничего кроме пыли и паутины в нём не рассмотревшая.
– Ты, знать, не слишком присматривалась сквозь скрывающие чары? – пискнула Огневушка.
Точно, не присматривалась! А ведь раньше ей требовалось внимательно на школьные плакаты и стенды смотреть, чтобы увидеть скрытую от непосвящённых смертных информацию. Это сейчас она по школе без всяких двойных видений ходит, а раньше не так было. Подскочив, Василиса полезла на чердак под довольное потрескиванье освещающей путь Огневушки и огорчённое сопение Глюка, нудно ругающего щуку как самую неумелую помощницу по хозяйству (в отличие от него, такого расторопного и во всех отношениях замечательного).
Никакой пыли на чердаке и в помине не было. Пол и стены из светлого дерева заливали лучи закатного солнца, проникающего через круглое оконце фронтона. Вдоль стен высились старые книжные стеллажи, очевидно, перенесённые сюда с первого этажа дома – из зала бывшей библиотеки. На полках Василиса с некоторым удивлением увидела тома сочинений Ленина, Маркса и Энгельса, автобиографию и дневники Дзержинского. Правда, старинные, ещё рукописные учебники по магии заинтересовали её куда больше наследия основоположников коммунизма. Щука тут тоже была – торчала из ведра, в котором давным-давно пересохла вода. Со скрежетом повернув в сторону Василисы стеклянные глаза и со скрипом шевельнув заржавевшими металлическими плавниками, рыба-робот прошамкала провалившимися вельветовыми губами-динамиками:
– Запомни мои слова: когда что тебе захочется – скаж-жж-жж... –
Звук заело. Жужжание становилось всё ниже и басистей, пока не смолкло окончательно к вящей радости Глюка. Обойдя ведро, Василиса взялась рассматривать остальные экспонаты этого стихийного музея. В входа притулилась пара пыльных рваных сапог.
– Скороходы, – пренебрежительно пихнул их призрачным щупальцем-отростком Глюк. – Кому они нужны после изобретения телепортов?
– Действительно, – вздохнула Василиса. В раздумье посмотрела на сапоги – и прошла мимо: мало ли, что в древней технике разладилось, ей застреваний в стенах с лихвой хватает. – А это что? – указала она на россыпь колец в открытой шкатулке за стеклом.
– Такая же чепуха, как щука, – затрещала-засмеялась Огневушка. – Колечко волшебное, которое с руки на руку перекинешь – и явится к тебе двенадцать молодцев, чтобы все твои указания исполнить. Эти-то дворец за одну ночь впрямь построят, но гарантии, что он не рухнет днём тебе на голову, фирма-производитель не даёт.
На чердаке нашлись:
– меч-кладенец: проржавевший насквозь и с кособокой надписью на рукоятке: «Не работает!»
– гладко отшлифованный указующий камень с известной надписью про «налево пойдёшь – коня потеряешь, направо пойдёшь – голову потеряешь...»
– стальной Конёк-Горбунок с деревянным седлом, обитым красным бархатом, – прообраз самоходной машины без кабины, но на реактивной тяге
– хрустальные туфельки, волшебная дудочка, несколько черепов-светильников, которые Василисе уже доводилось видеть, когда Яга Лешевна к ней во время болезни по темноте заглядывала.
В самом дальнем углу старая попона накрывала что-то похожее на ворох сена. Друзья из рода одомашненной нежити не вмешались, когда их хозяйка вопросительно протянула к попоне руку, и Василиса откинула её в сторону. Яркий свет засиял на весь чердак, так что пришлось глаза ладонью прикрыть от ослепительного зарева холодного огня. Сморгнув слёзы и прищурившись, Василиса разобралась в своей находке: