«Бабочки зимой?» – изумилась Василиса, и тут рядом с ней заложила плавный вираж коричневая с чёрно-жёлтыми пятнышками крапивница, сверкнув в свете лампы вколотой между крыльев иглой...
– ААА-аааа-ААА! – завопила Василиса, шарахаясь к стене, и все бабочки как по сигналу трухой осыпались на пол. – Твою ж нечистую силу! Игнат, ты тоже это видел?!
– Да. Вся засушенная тридцать лет назад коллекция снялась с картона и полетела, – с трудом выговорил Игнат. Потряс полуседой головой, подступил к Василисе и крепко обнял, прижав к груди. – Что бы там ни было, помни: в этом доме ты всегда найдёшь помощь и друзей. Можешь ничего не рассказывать – я и так понял, что молчишь ты не из прихоти, потому обещаю верить тебе безусловно и расспросами не надоедать. Ты добрая, умная, отзывчивая девочка – это самое главное и для меня, и для Агафьи. А кто уж ты у нас по биологическому виду – не суть важно. И глаза у тебя серые и лучистые – как у моей дочери. Скажи, в твоей школе все учителя... со странностями такими?
– Угу, – кивнула ещё не пришедшая в себя Василиса.
– Хорошо, значит тебя не оставят без поддержки, всему обучат, что тебе знать положено, – облегчённо подвёл итоги Игнат. – Словом, ты заезжай к нам как всегда, рады видеть в любое время. Привязались мы, старики, к тебе. А всякие там дохлые бабочки – это ничего, это пустяки, пусть летают, нам не жалко.
– Я не знаю, с чего вдруг они ожили, – всхлипнула Василиса. – Видать, Замостье шалить уже начало, а вы тут близко к мосту живёте... Ой, ты меня не слушай! Бред несу... всякий... разный.
– Да понял-понял, за глупца не держи, – проворчал Игнат. – Кот за тобой явился? Сегодня к себе поедешь, до утра не останешься?
– Надо кое-что успеть сделать до завтра. До свиданья и... спасибо вам, что вы есть!
На заднем сиденье машины восседал кот, облизываясь на пакет из магазина, а Василиса сосредоточенно смотрела на дорогу, впившись в руль побелевшими пальцами. Бабочки-зомби её не на шутку напугали, и она терялась в догадках, как интерпретировать из ряда вон выходящий прецедент. Ни ведьмы, ни демоны, ни русалки, ни прочие школьные учителя не могли оживлять умерших, даже Род Ваалович не мог при всём своём божественном почти всемогуществе. Собственно, создание зомби – не воскрешение, ход через Калинов мост есть лишь в одну сторону, но... В памяти вновь мелькнула акцизная марка, укладываемая продавцом в потайной ящичек: вдруг, тайны Мироздания изведаны не до конца? Ведь не даром демон Дамиан свою визиточку ей сунул, когда сообразил, как она к директору относится! Явно рогатый имеет, что ей предложить!
«Черти и демоны – неподходящая компания для учителей нашей школы. Ты пришла на сторону Добра, дружить с чертями и даже упоминать их тебе уже не по статусу», – вспомнились ироничные слова Елисея.
Все учебники с первых страниц предупреждали, что хитры тёмные силы, через самые заветные желания до души человека добираются и превращают его в марионетку Мирового Зла. А потайные желания, идущие вразрез с основными законами природы, «курируются» всяко не силами Света...
«Нет у меня никаких заветных желаний! – стиснув зубы, пылко заявила Василиса воображаемому демону. – Через меня вы, гады, власти в этом мире не получите!»
Однако неоспоримый факт, что она по всем параметрам является самым слабым звеном защитной цепи Перехода, надо всегда держать во внимании. Бабочки – это намёк, что тёмные силы готовы исполнить её безумные мечты? Или подсказка, что доставшиеся ей мистические силы превращают её вовсе не в ведьму, как предполагалось изначально? Елисей и об этом беспокоился, когда просил пожелать уйти из школы, пока не поздно? Пока близость Перехода не развила её силы до такого уровня, что скрывать их и не использовать уже не получится? Когда они начнут проявляться спонтанно и бесконтрольно, если не пройти обучение? Когда она окончательно потеряет шанс вернуть себе звание «человек обыкновенный»?
Так намёк или подсказка? Побудительный толчок или вдохновение для магического взлёта? Жизнь как таковая в принципе склонна раздавать то пинки, то крылья. И вроде бы оба варианта отправляют тебя в полёт, но какие разные ощущения и перспективы!
Чёрт, честно говоря, она бы предпочла пляшущие пельмени мёртвым бабочкам. Почему её злость откликнулась не грозой, не метелью, не ростом розовых кустов в снегу, а полётом мелких зомбиков?! До сих пор мурашки по коже... Хорошо хоть они самоликвидировались при диком крике, а то зимний мороз вряд ли бы упокоил бабочек, которые и без того много лет покойницами были. Представив, как стая мёртвых насекомых летит к Энску, Василиса судорожно икнула. Тут бы точно пришлось директора на помощь звать! Её прекрасного директора...