Месье Гизо личностью был весьма примечательной. Родился он в конце семнадцатого века, увлечённо изучал философию Беркли, труды Адама Смита и Руссо, историю и юриспруденцию, а в конце века восемнадцатого горячо приветствовал Великую французскую революцию. Во времена Реставрации активно участвовал в политической жизни родной страны, опубликовал несколько крупных работ по истории Франции и Англии, возглавил правительство Франции. Боролся против рабства, развивал промышленность и строительство сети железных дорог, ратовал за всеобщее бесплатное образование.
Являлся создателем французской системы начальной школы: при нём за пятнадцать лет начали работать двадцать три тысячи начальных народных школ по всей стране. После краха Июльской монархии эмигрировал в Англию, затем – в Россию, возложив все свои чаяния на грядущую здесь революцию пролетариата. Участвовал в штурме Зимнего, прошёл Гражданскую войну и мытарства сталинских лагерей. В Великую Отечественную дошёл до Берлина и вернулся восстанавливать разрушенный войной Советский Союз. Его распад в девяностые годы вверг Гизо в глубокую депрессию, и философ-историк-революционер на четверть века улёгся в гроб в родную землю. После выхода из «отпуска» вёл жизнь отшельника в своём аббатстве, пока настойчивые просьбы руководства ОМИИ ПАСК не вернули его вновь в Россию. В текущий момент – в виде голографической ментальной проекции, пока не будут готовы все документы и во всех человеческих базах он не начнёт значиться Францем Петровичем Гизеевым, пенсионером из деревеньки Сосновый Бор.
Историк сочувствующе кивнул оторванным от дел коллегам и благополучно растворился до следующего учебного дня, чтобы случайно не попасться на глаза чужакам из администрации района.
Волшебная школа встречала своё непосвящённое начальство.
Всё течёт, всё меняется – вековая истина, имеющая, тем не менее, область принципиальных исключений. Одним из таковых исключений являлся Анисий Аркадьевич Твердолобов, начальник образования района. Он крайне серьёзно относился ко всем постановлениям, актам, распоряжениям, резолюциям вышестоящего руководства, и все релизы планируемых ими изменений воспринимал как прямое указание к действию прямо здесь и сейчас. Он всемерно переживал за развитие образования района и укомплектование школ кадрами, бурно ратовал за достойные зарплаты учителям и умело продвигал такие способы их повышения, которые не вводили бы в дополнительные расходы районный бюджет. Мировоззрение, мнения и жизненные позиции Анисия Аркадьевича не могло изменить ничто и никто! Они всегда шли в ногу с воззрениями, принципами и позициями министерства образования и никак иначе!
– Зарплаты работников образования будут повышены, соответствующие распоряжения уже даны губернатором области, – вещал Твердолобов, придерживающийся неизменного правила начинать любое собрание с хороших новостей. – Оклад учителя уже с первого января будет увеличен на десять процентов – это ударные темпы роста, превышающие даже столичные индексации ставок!
– В столице зарплаты наших коллег кратно выше наших, – тихонько хмыкнула Яга Лешевна, но её услышали и разразились длинной тирадой о неблагодарном отношении учителей к титаническим усилиям руководства и пессимистичном настрое, который в итоге и сбивает уверенное движение к светлому учительскому будущему. Внимательно выслушав оппонента, Яга Лешевна в лоб задала практический вопрос: – Много дополнительных выплат уберёте? Или процент стимулирующих снизите?
– Вы не с той позиции подходите к вопросу, уважаемая Ядвига Алексеевна, – уверенно заявило руководство и развернуло на доске большой и заметно уже потрёпанный плакат. – Смотрите: строгие математические расчёты показывают нам, что выплаты только увеличатся! Да, часть из них войдёт в оклад, поскольку они отнесены к обязательному объёму работ, который должен выполнять учитель просто в силу того, что он Учитель. Соответственно, оклад станет больше, но и процент от него тоже станет больше!
– Но вы же внесли в оклад именно те выплаты, размер которых определялся раньше процентом от оклада, – старательно разобравшись в представленной схеме, заметила Василиса. Под озадаченным взглядом Твердолобова она смутилась: – Простите, я здравый смысл искала по привычке...
Сдавленный хохот коллектива и ослепительная улыбка директора школы не добавили руководству радостного настроения. Твердолобов кисло поморщился и наставительно заметил: