— Подожди!
Из путаных объяснений Даллак понял одно: тощей скальнице скучно. Ей запрещают гулять по улицам, только изредка отвозят в Покои Исцеления при главном Храме-Каскаде, а еще ее ежедневно навещает врачеватель. Ну, и отец возвращается домой по вечерам.
— С нами должна была приехать моя кормилица, но она осталась в Пределе. Ей по дороге стало плохо. Она до сих пор в лечебнице, не встает, ее даже домой отправить не могут. Папа написал, чтобы ей прислали замену, но Совет Следопытов запрещает приезжать моим родственницам, потому что… — скальница замялась, продолжила. — Я тут две недели одна сижу. Слуги есть, но с ними разговаривать не хочется. Я на балконе сижу, вижу, что по улице никто не ходит. Ты первый, кто мимо прошел, да еще и задержался.
Даллак сочувственно посмотрел на осунувшееся лицо, бьющуюся на виске жилку — «от малокровия ее лечат, что ли?» — и согласился:
— Умом тронуться недолго. Тебя как зовут?
— Райна.
— А меня — Даллак. Если хочешь… и если можешь, иди сюда. Почистим фонтан. Нельзя так с водой. Рассердится, уйдет из сада — вон, уже лужа какая в проулке, ключ пути ищет. Потом никакими заклинаниями не вернете, вода у нас своевольная. А тебе размяться не помешает. Небось, не делаешь ничего? Убирать-готовить не надо?
— Я книжки читаю, — сообщила Райна.
Пришлось подавить вырвавшийся смешок: «Еще обидится. Книжки… тоже мне — дело».
Сам Даллак сложением букв в слова тяготился, и всячески старался избежать чтения, или, того хуже, писанины. Наставники давно оставили надежду вбить знания в его бестолковую рыжую голову. Вздыхали, слушая невнятное мычание на уроках, и отправляли бездельника на кухню, или хозяйственный двор. Даллак охотно хватался за колку дров, выносил мешки с мусором, таскал глину и замешивал кирпичи для пристроек — лишь бы не сидеть над книгами. Силой и ростом Лль-Ильм его не обидел. Уже сейчас, в шаге от права называться мужчиной, он был на пару ладоней выше школяров и большинства наставников. А тяжелая работа сделала его крепким и выносливым, как вьючного буйвола.
Райна мялась — заступала в проем, подбирала юбку, снова возвращалась под защиту голема, и, наконец, озвучила свои опасения:
— Если чистить фонтан… ты же одной рукой не сможешь. Лиса выпустишь. А он…
После знакомства с големом у Даллака исчезло желание смеяться над чужими страхами. Только обида грызла: лис-то — не каменная тварь. Не кинется, вреда не причинит. Чего его бояться?
— Иди, я вас познакомлю. Если долго собираться будешь, он исчезнет. Я же его на занятиях вызвал. Нам не отборные кристаллы, обломки дают. Для тренировок и такие годятся.
— А как его зовут? — Райна приближалась осторожно, видно было, что в любой миг готова сбежать.
— Пока никак. Мне еще не назначили день испытания. Когда выйду на Пустошь, тогда нареку.
Тонкая ладонь потянулась к лисьему носу. Защитник повел себя как вышколенный взрослый зверь — вежливо понюхал пальцы Райны, унизанные кольцами, наклонил голову, позволяя притронуться к уху.
— Мягкий!
— Он же молодой. Ни улицы, ни Пустоши не знает. Мы сегодня первый раз гуляем, — признался Даллак. — Ну, что? Не боишься? Можно его отпускать?
Дождавшись кивка, он разжал пальцы, поднялся с травы. Размял затекшие ноги, закатал рукава потрепанной холщовой рубахи, и, стараясь держать голема в поле зрения, — каменное чудовище действительно не выходило за калитку — начал выгребать мусор и водоросли из небольшой чаши фонтана. Райна не помогала, но и не мешала. Кружила по траве, стараясь не влипнуть в ежевичный куст, но сохранить безопасное расстояние между собой и защитником. Даллак отметил, что ловкостью новая знакомая не отличается — как ни обходит колючие ветви, все равно на платье из дорогой ткани остаются зацепки.
«Если б мне такую дорогую одежду справили, а я ее порвал… да отец бы убил!»
Райна, похоже, даже не подозревала, что за порванные вещи можно получить трепку. От нее веяло уверенным богатством — как-то сразу чувствовалось, что тощей выросла не потому, что плохо кормили. Скорее, перебирала куски, отпихивая невкусное. Даллак рассмотрел массивный браслет — пустынное серебро и янтарная руна от сглаза — и подумал, что за такой оберег можно купить родительский домишко вместе со всем нажитым добром, да еще и на буйвола с повозкой останется.
«Трясется за нее родня. Обереги, врачеватели… да видно, всё не впрок».
Светловолосая и темноглазая Райна была какой-то выцветшей. Словно болезнь или порча сожрали ее силы, краски и умение радоваться жизни, оставив только тоску и страх. Язык чесался спросить, от чего же такого страшного лечат, что ее — малозимку без магии — решились везти через Пустошь к врачевателям Акваллы. Даллак одернул себя — негоже о таком заговаривать с незнакомкой. Но работать в молчании было скучно, и он стал задавать другие вопросы: все-таки, с настоящей скальницей познакомился. И пусть говорит, что не скальница, все равно таким словам веры нет. Голем рядом есть? Есть. Сама приехала из Рока. Откуда же еще ей приехать?