— Ты заскучал. О чём задумался? — немного лукаво спросила Наталья. — Я думал, ты уже уехала, — утвердительно ответил Александр, закидывая ногу на ногу. Балкон, на котором он сидел, обдувался теплым воздухом.
— Хотелось отдельно поблагодарить за приглашение. Ты, Саша, великодушен, что позвал бывшую невесту.
— Пришлось долго думать над этим, — он не отрывал взор от круглой луны, пока Наталья сжигала его взглядом, снедаемая его безразличием. — Не хотелось, что бы люди подумали на…
— Подумали на что? — перебила девушка; она не понимала, к чему он клонит, а гадать ей не хотелось. Она повернула свою прелестную головку чуть на бок, от чего волны ее шелковых волос упали с хрупких плеч.
— Ты сама отлично знаешь, о чём могут подумать люди. Мне надоело доказывать правду.
— Эх вы, Александр Сергеевич, — протянула Наталья укоризненным тоном, — Не гоже такому человеку, как вы, грубить милой даме!
Гончарова захихикала, возомнив себя актрисой. Ее длинные тонкие пальчики 'зашагали' по плечу несостоявшегося жениха. На лице проступила интригующая ухмылка - явно намерена совершить некую 'пакость'. Иногда алкоголь действует и по-иному.
Закусив нижнюю губу, девушка начала действовать. Она резко притянула мужчину к себе за бабочку, горячо целуя и толкая его на отполированное пианино. Александр поддался, не совсем соображая, что сейчас происходит — хмельная волна накрыла его с головой. До кровати было слишком далеко, да и хотелось насладиться здесь и сейчас. Совсем потерявшая голову от вина девушка принялась за долгий ряд пуговичек на его сюртуке..
Переводя дыхание, девушка бросила верхнюю одежду на пол, переходя уже к белоснежной рубахе. Избавившись от одежды в принципе, она прошлась острыми ноготками по гладкой груди, выводя замысловатые, понятные лишь ей одной узоры.
Они оба сегодня переборщили с выпивкой.
4
Мужчина достаточно резко хватанул партнершу за талию, придвигая ближе, впиваясь полуукусом ей в лебединую шею.
Он мало соображал, что происходит, но одна его часть точно понимала, что надо делать.
Оставшись практически в неглиже, он решил перейти к девушке, распуская ей туго затянутый корсет. Спешно нащупывая шнуровку верхнего слоя убранства, он чувствовал охватывающее его напряжение, отдающее током в кончиках пальцев.
Вот спала ткань платья, вслед за ней — подъюбник, позволяющий создать эффект пышности. Пробираясь через бесконечные предметы белья и костеря их на чем свет стоит, Пушкин желал лишь одного — скорее ощутить прекрасную теплоту женской природы.
Он мог бы бесконечно говорить о том, как это восхитительно — в конце концов, опыта у него было немало. Как поэт, он ненавидел низменное описание этого воистину прекрасного действа, ведь тем самым партнеры оказывают взаимное неуважение. Впрочем, сейчас ему было отнюдь не до размышлений.
Александр дышал урывками, отчего-то возбуждаясь одним присутствием в соседней гостиной постороннего человека. Нетерпеливые руки были горячими и немного вспотевшими от накалившегося в комнате воздуха. Наконец, освободив нимфу, стоящую перед ним, от любой ткани, он испустил тихий стон — громче было нельзя.
Она была прекрасна: тонкая изящная талия, аккуратная, высоко вздымающаяся грудь, округлые бедра, и, что очень ценилось мужчиной, маленькие нежные ножки, словно у фарфоровой куколки. Писатель сморщился: ассоциация была слишком банальной, не заслуживающей упоминания в одном предложении с ней.
Внутри у него разгоралось пламя, заставляющее его мелко подрагивать от нетерпения страсти, охватившего его.
Он с удивительной для момента нежностью, прижал Натали к стене, нависая над ней и заставляя чувствовать его желание. Хрупкая, беззащитная, она стояла и смотрела на него своими большими глазами, отчего он сам себе напоминал охотника.
— Ну скорее же.. Чего застыл.. — проговорила она на выдохе, скрывая свое нетерпение и слегка ёрзая перед ним. Маленькие ручки оперлись на его бёдра, вызывая приглушенный стон. Она вдруг притянула его поближе и сгорая одновременно от стыда и собственной, ранее неизвестной ей решительности, отстегнула ремень.
Назад пути больше не было.
***