В джунглях воцарилась жуткая тишина.
— Эй? — окликнула она. — Эльрао? Риина?
Кельсер ждал в тени. Крики становились все более надрывными. Наконец женщина сорвала голос и, вымотавшись, тяжело опустилась на землю.
— Оставь его, — прошептал Кельсер.
Алоное подняла испуганные покрасневшие глаза. Древняя или нет, однако она до сих пор могла испытывать страх. Ее взгляд метался из стороны в сторону, но Кельсер хорошо спрятался.
— Оставь его, — повторил он.
Еще раз просить не пришлось. Дрожащая женщина кивнула, сняла кошель и вытащила из него большой стеклянный шар. Он сиял так ярко, что Кельсер немного отступил, чтобы не раскрыть себя. Да, в шаре была сила, великая сила. В нем плескалась светящаяся жидкость намного чище и ярче той, что пили древние.
Женщина пошла к лошади. В каждом ее движении сквозила усталость.
— Пешком, — скомандовал Кельсер.
Женщина обернулась, поискала его взглядом в темноте, но не увидела.
— Я… — Она облизнула морщинистые губы. — Я могла бы служить тебе, сосуд. Я…
— Прочь, — приказал Кельсер.
Вздрогнув, она отстегнула седельные сумки и вялым движением закинула их на плечо. Он ей не препятствовал. Видимо, без этих банок с сияющей жидкостью древней не выжить, а он не желал ей смерти. Просто нужно, чтобы она отстала от спутников. Встретившись, они наверняка сравнят истории и поймут, что их обвели вокруг пальца.
А возможно, и нет. Алоное побрела в джунгли. Вот бы они решили, что их и правда перехитрил Разрушитель. Кельсер дождался, пока она скрылась из виду, вышел из тени и поднял большой стеклянный шар. Похоже, его никак не открыть, только разбить.
Кельсер потряс шар, глядя на невероятный, завораживающий, жидкий свет внутри.
Давно он так не веселился.
Часть 6. Герой
Кельсер бежал по разрушенному миру. Как только он шагнул с океана на туманную землю Последней империи, беда стала очевидной. Его встретили руины — обвалившиеся дома, разбитые улицы. Целый город словно соскользнул в океан. Кельсер понял, в чем дело, только когда поднялся на холм и заметил туманные остатки домов, торчащие из океана дальше по побережью.
Потом стало лишь хуже: пустые города, огромные кучи пепла. Они проявлялись на этой стороне как холмы, и Кельсер не сразу понял, что у него под ногами.
Спустя несколько дней он миновал маленькую деревню. В одном доме сбились в кучку несколько сияющих душ. На его глазах обрушилась крыша и погребла всех под пеплом. Три огонька сразу погасли, оборвав связи с физическим миром, и души покрытых пеплом скаа вывалились в когнитивную реальность.
Охранитель их не встретил.
Кельсер схватил за руку пожилую женщину. Она вздрогнула от его прикосновения и уставилась на него выпученными глазами.
— Вседержитель!
— Нет, — сказал Кельсер. — Но почти. Что происходит?
Женщину потянуло прочь. Ее спутники уже исчезли.
— Конец… — прошептала она. — Всему конец…
И растаяла. В руке встревоженного Кельсера осталась лишь пустота.
Он побежал дальше. Его терзала вина за то, что он бросил лошадь в лесу, но там ей точно лучше, чем здесь.
Неужели он опоздал? И Охранитель уже умер?
Кельсер мчался со всех ног, стеклянный шар оттягивал мешок. Возможно, дело в спешке, но он ощущал еще большую целеустремленность, чем по дороге к океану. Ему не хотелось смотреть на погибающий мир, на смерть вокруг. Уж лучше загнать себя до изнеможения, что он и делал, отдавая последние силы.
День за днем, неделя за неделей. Не останавливаясь, не оглядываясь. До тех пор, пока…
«Кельсер».
Он резко замер посреди поля. Ветер разносил пепел. У него возникло отчетливое чувство: в физическом мире сгустился туман. Сияющий туман. Сила. Он не видел его на этой стороне, но ощущал повсюду вокруг себя.
— Мутный? — Кельсер поднес руку ко лбу. Неужели показалось?
«Не туда, Кельсер, — сказал голос, будто издалека. Да, это Охранитель. — Мы не… не… там…»
На Кельсера обрушилась неимоверная усталость. Где же он находится? Он крутанулся на месте, выискивая ориентиры, но это было непросто. Пепел засыпал каналы. Кельсер вспомнил, как пару недель назад плавал в земле, чтобы их найти. Потом… он просто бежал…
— Куда? Мутный?
«Так… устал…»
— Я понимаю, — прошептал Кельсер. — Мутный, я понимаю.