Кельсер с благоговением наблюдал, как сгущается сила Вин. От нее исходила умиротворяющая пульсация, в которой не было ненависти. Наверху рассмеялся Разрушитель, снова уверенный в собственном всеведении. Смех оборвался, когда Вин восстала против него в виде великолепного сияющего копья силы — управляемой, наполненной любовью и сочувствием, но непреклонной.
Тогда Кельсер понял, почему было необходимо, чтобы это сделала она, а не он.
Вин обрушила свою силу на Разрушителя. С вершины холма Кельсер наблюдал за сражением, ощущая родство с ней. Это родство глубоко согревало душу, а Вин свершала настоящий подвиг.
Она уничтожала уничтожение.
Все окончилось вспышкой света. Клочья тумана — и темного, и белого — хлынули с неба. Кельсер улыбнулся: наконец все завершилось. Туман резко скрутился в два невообразимо высоких столпа. Силы высвободились и неопределенно подрагивали, будто собиралась буря.
Ими никто не владел…
Кельсер потянулся к ним, робко и с трепетом. Он мог…
Рядом в когнитивную реальность вывалился и со стоном рухнул на землю дух Эленда Венчера. Кельсер ему ухмыльнулся.
Эленд заморгал, а Кельсер подал руку, чтобы помочь ему подняться.
— Я всегда представлял, что после смерти встречусь со всеми, кого любил при жизни, — сказал Эленд. — Никогда бы не подумал, что среди них окажешься ты.
— Нужно быть внимательнее, малыш. — Кельсер оглядел Эленда. — Симпатичная форма. Ты сам попросил, чтобы тебя превратили в дешевую пародию на Вседержителя, или это вышло случайно?
Эленд заморгал.
— О, я уже тебя ненавижу.
— Дай только срок. — Кельсер похлопал его по спине. — У большинства это чувство в конце концов переходит в легкое раздражение.
Он глянул на силы, по-прежнему беснующиеся рядом, и нахмурился: через поле к ним пробиралась сияющая фигура. Знакомые очертания. Человек подошел к телу Вин на земле.
— Сэйзед, — прошептал Кельсер и дотронулся до него.
Он не был готов к захлестнувшим его эмоциям, когда увидел друга в таком состоянии. Сэйзед был испуган, сломлен, утратил веру. Разрушитель мертв, но конец света по-прежнему близится. Сэйзед надеялся, что Вин их спасет. Если честно, так же думал и Кельсер.
Но похоже, оставалась еще одна тайна.
— Это он, — прошептал Кельсер. — Он Герой.
Эленд Венчер положил руку на плечо Кельсера.
— Нужно быть внимательнее. Малыш.
Он отвел Кельсера в сторону, а Сэйзед протянул руки к силам.
Кельсер с благоговением наблюдал, как силы сливаются. Он всегда воспринимал их как противоположности, но когда они закрутились вокруг Сэйзеда, понял, что они и правда составляют единое целое.
— Как? — прошептал Кельсер. — Как он обрел связь с обеими, настолько равно? Почему не только с Охранением?
— Он изменился за этот год, — ответил Эленд. — Разрушение больше, чем смерть и уничтожение. В нем есть и покой.
Трансформация продолжалась, но какой бы потрясающей она ни была, внимание Кельсера привлекло нечто другое — рядом на вершине холма сгущалась энергия. Она приняла очертания девушки и с легкостью скользнула в когнитивную реальность, даже не споткнувшись, — это было одновременно закономерно и ужасно несправедливо.
Вин взглянула на Кельсера и улыбнулась, тепло и доброжелательно, с радостью и принятием. Кельсера затопила гордость. Как жаль, что он не отыскал Вин раньше, когда была жива Мэйр, когда девочка нуждалась в родителях.
Сначала она подошла к Эленду и надолго заключила его в объятия. Кельсер посмотрел на Сэйзеда, который расширялся до всего сущего. Что ж, ему это на пользу. Работа непростая, он с ней справится.
Эленд кивнул Кельсеру, и Вин шагнула к нему.
— О, Кельсер-Кельсер. Ты всегда устанавливал собственные правила.
Он не решился ее обнять, но протянул руку, полный странной почтительности. Вин приняла ее, коснувшись кончиками пальцев его ладони.
Неподалеку энергия сгустилась в еще одну фигуру. Кельсер ее проигнорировал и шагнул ближе к Вин.
— Я… — Что ей сказать? Проклятье, он не знал.
Впервые не знал.
Она обняла его, и он обнаружил, что плачет. Дочь, которой у него никогда не было, дитя улиц. По-прежнему маленькая, его она переросла. И все равно любила. Кельсер крепко прижал дочь к своей изломанной душе.
— Ты это сделала, — наконец прошептал он. — Больше никто на это не был способен. Ты пожертвовала собой.
— Видишь ли, — сказала она, — у меня был очень хороший пример.
Он обнял ее еще крепче. К сожалению, в конце концов пришлось ее отпустить.