Они остановились на небольшой полянке, окруженные кромешной тьмой. Небо затянули облака. Вдалеке слышался шум дождя по листве. Здесь это не редкость.
Подали голос ночеглоты: сначала один, за ним другой. Они так вопили, только убив или пытаясь спугнуть добычу. Стада креллей часто ночевали рядом с авиарами. Переполоши птиц, и почуешь креллей.
Вати достала трубку: не футляр для карт и вовсе не научную штуковину, судя по тому, как она держала ее, засыпая что-то внутрь с одного конца. Закончив, она подняла трубку, словно оружие. У ее ног лежал искалеченный труп Заката.
Он не стал расспрашивать об оружии, даже когда она вытащила что-то вроде короткого легкого копья и вставила его в трубку. Никакое оружие не пробьет толстую шкуру ночеглота. Ты либо избежал с ним встречи, либо уже мертв.
На плечо Заката спланировал щебечущий Кокерлии. Похоже, темнота сбивала авиара с толку. Почему они в джунглях ночью, когда птицы обычно помалкивают?
— Нужно двигаться. — Он усадил Сак на другое плечо и вытащил мачете.
— Ты понимаешь, что твоя птица все меняет? — тихо произнесла Вати, следуя за ним с мешком на плече и трубкой в руке.
— Появится новый вид авиаров, — прошептал Закат, перешагивая через свой труп.
— Если бы только это. Закат, мы считали, что у птенцов, выросших вдали от островов, не развиваются способности, потому что рядом нет других птиц, которые бы их обучали. Мы считали, что их способности врожденные, как, например, наша способность говорить. Она передается от родителей детям, но нам требуется помощь, чтобы развить ее.
— Может, так и есть, — ответил он. — Представителей других видов, вроде Сак, едва ли можно обучить разговаривать.
— А твоя птица? Ее обучали другие?
— Возможно.
Закат не стал говорить, что думает на самом деле. Это касалось только трапперов. Впереди на земле лежал труп.
Не его труп.
Он тут же вскинул руку, предупреждая очередной вопрос Вати. Что тут произошло? С большей части скелета содрана плоть, вокруг валяются клочья одежды, словно пировали животные. Возле трупа проросли маленькие, похожие на грибок растения, покрыв его крошечными красными усиками.
Закат поднял взгляд на могучее дерево, у подножия которого лежал труп. Цветы на дереве не распустились. У него вырвался вздох облегчения.
— Кто это сделал? — прошептала Вати. — Смертомуравьи?
— Нет. Перст Патжи.
Она нахмурилась.
— Это что… какое-то ругательство?
— Название. — Закат осторожно шагнул вперед, чтобы осмотреть труп.
Мачете. Сапоги. Видавшее виды снаряжение. Погиб один из его товарищей. Закат узнал его по одежде — пожилой траппер по имени Первый в полдень.
— Название чего? — Вати заглянула ему через плечо.
— Название дерева. — Он осторожно ощупывал одежду мертвеца — в нее могли забраться насекомые. — Посвети-ка.
— Никогда не слышала о таком дереве, — заявила Вати скептически.
— Они растут только на Патжи.
— Я много читала о флоре этих островов…
— Здесь ты просто ребенок. Посвети.
Вздохнув, Вати подняла фонарь. Закат палкой проверил карманы изорванной одежды. Траппера загрызла стая клыкоходов — крупных хищников размером с человека, охотившихся в основном днем. Их передвижения были предсказуемыми, если только какой-нибудь клыкоход не натыкался на Перст Патжи в пору цветения.
Вот она. В кармане мужчины обнаружилась книжечка. Закат взял ее и отступил назад. Вати заглянула ему через плечо. Островитяне держались так близко друг к другу. Разве обязательно стоять прямо у локтя?
Закат просмотрел первые страницы и обнаружил список дат. Судя по последней записи, Полдень умер всего пару дней назад. Следующие страницы содержали сведения об убежищах и пояснения о ловушках. На последней странице было прощание: «Меня зовут Первый в полдень. Наконец Патжи забрал меня. Мой брат живет на Сулуко. Позаботься о них, конкурент».
Всего несколько слов. Хорошо. Закат носил с собою похожую книжечку, и на ее последней странице было написано еще меньше.
— Он просит позаботиться о его семье? — поинтересовалась Вати.
— Не глупи. — Закат спрятал книжечку. — О птицах.
— Как трогательно. А я столько слышала, что трапперы до последнего защищают свою территорию.
— Так и есть. — Он отметил про себя, как она произнесла последнюю фразу — словно считала трапперов животными. — Но наши птицы погибнут без ухода, они привыкают к людям. Лучше передать их конкуренту, чем обречь на верную смерть.