Кельсер посмотрел на руку Разрушителя: под кожей проступали острые кончики паучьих лап.
— Но кому я это говорю? — вздохнул Разрушитель, убирая руку. — Человеку, который не смирился с собственным концом, хотя этого жаждала его душа, а его жена хотела, чтобы он присоединился к ней в Запределье. Нет, Кельсер, я не жду, что ты поймешь, почему всему необходим конец. Если хочешь, продолжай считать меня злом.
— Что плохого в том, чтобы дать нам еще немного времени? — спросил Кельсер.
Разрушитель рассмеялся.
— Все тот же вор, прикидывающий, что же сойдет ему с рук. Нет, отсрочка была дарована уже много раз. Как я понимаю, послания не будет?
— Будет. Передай Мутному, чтобы он взял что-нибудь длинное, жесткое и острое и вогнал тебе в задницу за меня.
— Как будто он может кому-то навредить, даже мне. Ты сознаешь, что, если бы контроль был у него, никто бы не старел, никто бы не мыслил и не жил? Если бы все подчинялось его воле, вы все застыли бы во времени, неспособные действовать, чтобы нечаянно не причинить друг другу вред.
— Поэтому ты его убиваешь.
— Как я и сказал, — ухмыльнулся Разрушитель, — из милосердия. Старик давно не первой свежести. Но если в твоих планах лишь оскорблять меня, я, пожалуй, пойду. Жаль, что ты будешь на этом острове, когда наступит конец. Наверно, тебе хотелось бы поприветствовать остальных, когда они умрут.
— Не может быть, чтобы это случилось так скоро.
— К счастью, может. Но даже если бы ты мог чем-то помочь, здесь ты бесполезен. Какая жалость.
«Конечно, — подумал Кельсер. — И ты пришел сказать мне об этом, вместо того чтобы тихонько радоваться тому, что меня там нет».
Мало кому удавалось провести Кельсера. Разрушитель хотел, чтобы он поверил в то, что конец очень близок и что его путешествие не имеет смысла.
А значит, это не так.
«Охранитель сказал, что не может уйти вместе со мной, — подумал Кельсер. — Разрушитель скован таким же образом, по крайней мере, пока не уничтожен мир».
Возможно, впервые за много месяцев ему удастся избавиться от корчащегося неба и от глаз Разрушителя. Отсалютовав, Кельсер собрал костер и зашагал вниз по холму.
— Бежишь, Кельсер? — Разрушитель появился на склоне, сложив руки на груди. Кельсер прошел мимо. — От судьбы не сбежать. Ты привязан к этому миру и ко мне.
Кельсер не останавливался, и Разрушитель возник у подножия холма в той же позе.
— Те глупцы в крепости тебе не помогут. Думаю, когда наступит конец этого мира, я нанесу им визит. Они и так существуют гораздо дольше, чем следует.
Кельсер замер на границе суши из темного камня, такой же, как ставшее островом озеро, но еще больше. Океан превратился в континент.
— Я убью Вин в твое отсутствие, — прошептал Разрушитель. — Всех их убью. Подумай об этом по пути, Кельсер. Если к твоему возвращению что-то останется, возможно, ты мне понадобишься. Спасибо за все, что сделал в моих интересах.
Кельсер ступил на океан-континент, оставив Разрушителя на берегу. Он почти видел длинные пряди силы, которые оживляли марионетку и даровали ужасной силе голос.
Проклятье, его слова — ложь. Он знал это.
Но они все равно причиняли боль.
Часть 5. Айри
Кельсер надеялся, что после исчезновения с неба Разрушителя солнце вернется, но, пройдя приличное расстояние, он, похоже, оставил свой мир позади, а вместе с ним и солнце. Здесь в небе разлилась лишь черная пустота. В конце концов Кельсеру удалось привязать слабеющий костер к навершию посоха какими-то лозами, превратив его в импровизированный факел.
Было очень непривычно пробираться по темному ландшафту с посохом, увенчанным целым костром. Однако поленья не развалились, и костер оказался не таким уж тяжелым, да и не таким уж горячим, особенно если Кельсер не заставлял его проявляться в этой реальности полностью.
Кельсера окружали растения, казавшиеся реальными на вид и на ощупь, хоть и странных разновидностей: одни с коричневато-красными листьями-ветвями, другие с широкими листьями-лопастями. Много деревьев — целые джунгли экзотических растений.
Также встречались клочья тумана. Встав на колени и всмотревшись, Кельсер различал маленьких светящихся духов — рыб и морских растений. Здесь они проявлялись над землей, хотя на другой стороне, в океане, скорее всего, скрывались на глубине. Кельсер поднял душу какого-то массивного глубоководного создания, похожего на рыбу, только величиной с дом, и ощутил, насколько оно увесистое.
Окружающий мир казался абсурдным, но такова уж в последнее время вся его жизнь. Он выбросил душу рыбины и двинулся дальше через заросли по пояс, освещая путь посохом.