и вот, - секунда!
И бьются бешено, неудержимо.
Еще, еще, сильнее.
И тут же по небу гул колокола:
Он - это он! Вот твой мужчина!
И вспыхнуло к нему влечение неукротимое.
А у него
до смерти, остановки сердца, нежность.
И право на владение.
И ревность в них, в обоих.
Вероятно, мне следовало родиться в другое время и в другой стране.
По духу я республиканец, по воспитанию не стяжатель.
Мне претит всяческое заигрывание с «низами», с «люмпенами», имеющее одну цель — диктатура и разграбление.
Когда я слышу: «Забота о людях», я ставлю равенство: «ЧК, спецслужбы, контроль».
Я потерялся в современности.
На месте родовой усадьбы залит бетонный волейбольный корт.
Для людей.
Угадивших Волгу. Больше о них сказать нечего.
Я принужден работать.
Советником по тонким вопросам. Полная глупость. Мелочевка.
Давным-давно я был консультантом, советником у спокойного, делового человека, его звали Вадим. Я давал ему дельные советы по психологии рынка. За скромный гонорар.
Как-то мы встретились, и он сказал:
-Ты — мой дядя инвалид, и тебе придется съездить на лечение за рубеж.
Мне не хотелось лечиться на чужбине, а потом, вдруг, захотелось.
Даже было интересно — куда я поеду на лечение?
А еще через неделю его размазало по стенкам квартиры — взрыв был очень мощным. Через пару дней печальный следователь сообщил мне, что Вадим был теневым банкиром ряда преступных группировок, и не могу ли я сообщить что-нибудь полезное.
Я сказал, что для меня это новость, и хотя мы с Вадимом и были знакомы, но только как соседи по дачам.
Следователь совсем опечалился и спросил, не знаю ли я, где покойный хранил «общак».
Я даже приблизительно не представлял — где.
Честно, и теперь не представляю.
Но судя по тому, что в последующую за взрывом ночь перекопали вдоль и поперек Вадима дачу и сгоряча ли, с досады ли отправили на кладбище с десяток крепких парней, а после в квартире покойного вскрыли полы и разворотили стены, он не в России.
Мои теперешние работодатели платят крайне недостаточно, чтобы дядя-инвалид покойного банкира поехал на лечение.
Тем более что, где эта гостеприимная страна, я не знаю.
Печально, но я отлично понимаю, Сережа никогда не женится на Лене, и это его слегка грызет. Угнетает, когда на улице дождь. Да, с ней классно в кровати, но она чужая ему по виденью мира.
По предпочтению ароматов бытия.
По установкам.
От бабушки, матери, опыта детства.
В его детстве женщины не были принцессами.
Нет, они не семья.
Лена этого не знает, но продолжает надеяться.
Иногда плачет.
Она прекрасный художник и как-то подарила мне свою работу - «Лошадь».
Лошадь была сильно и стильно нарисована.
Я ее куда-то подевал. Выкинул, наверное.
А может, вся эта катавасия из-за того, что Лена любит густые цвета в нарядах? Вот, бардовое платье — просто режет глаза. Просто пугает. Какой-то шансон.
И что с ним наденешь?
Ну, шпильки, конечно.
И тогда она дама, тогда она леди. Княжна.
И вправе чего-то требовать.
А он и так уже получает.
Гудбай, девочка.
Детей мы заведем от другой.
Искусство не следует переводить в реальность.
Наоборот.
Символы — вот стихия искусства.
Все компьютерные ухищрения создают иную реальность, но искусства, красоты собственной, там нет.
Красота — в наших головах.
Но есть и второй.
Его зовут Михаил, и он мне очень нравится. Я обращаюсь к нему ласково: «Мишенька», «Мишаня». На «ты».
Он коренаст, улыбчив и большой шутник.
Разговаривать с ним и не заливаться смехом, невозможно.
Он женат и имеет сына.
И еще одного сына от другой женщины, с которой тоже живет, но тайно.
Обеспечивает обеих и обоих.
Сам ходит ремок ремком, в обносках.
Он продает дрова, их ему колет бригада совершенно изумительных людей. Все сидевшие, все бездомные.
Бригадир - «Копченый».
Те чурки, которые слишком велики и корявы, он пережигает на уголь для шашлыков.
Еще он добывает порубочные билеты, и люди «Копченого» валят лес.
Они все алкоголики, но разные.
Те, кто пилит, пьют спирт, а кто возит, дорогую водку.
У них есть женщины, из-за которых периодически случаются страшные побоища, с ножами, и тогда Мишаня всех наказывает рублем.
Странно, но в этом коллективе нет ни венерических, ни других заболеваний.
Видимо, свежий воздух и труд здоровы.
Женщины у них, естественно, тоже пьют, но среди них есть и довольно симпатичные.
А готовят они просто великолепно.
Мы с Мишаней как-то задержались на территории и остались отобедать.
Стол был накрыт чисто, на свежих газетах.