- Что ты сделал, чтобы видео нигде не появились?
- Ничего такого, - он смотрит на меня, и я замечаю, что выражение его лица немного изменилось. Возможно, он хорошо умеет лгать и считает, что я не заметила перемены, но я просто чувствую, что он обманывает меня.
- Не может быть, что «ничего такого», когда я прихожу на занятия и никто не знает, что вчера произошло. Сара смотрела на меня, как на ненормальную, когда я спросила ее про видео. А про Люка она сказала, что он «что-то натворил». Ты называешь это «ничего такого»?
Я смотрю на него и надеюсь, что мое лицо четко объясняет ему, что я ни капельки ему не верю, требуя сказать мне правду.
Он вздыхает и снова смотрит на меня, словно этот разговор ужасно скучный. Затем отворачивается и смотрит перед собой, как будто мысленно перематывая в голове кассету со вчерашним днем.
- Что, по-твоему, я мог сделать? Просто заставил каждого удалить видео прямо на моих глазах. Когда ты ушла домой, я заходил во все классы и проверял их телефоны. Так как такие инциденты неприемлемы в школе, директор охотно меня поддержал и ходил вместе со мной. Никого не выпустили отсюда, пока не проверили всех. Затем было разбирательство с Люком, его отец хотел «забыть», - он делает пальцами кавычки, - обо всем этом, но я стоял на своем, пока не было принято решение отстранить этого мудака. Директор дал объявление, чтобы все не вспоминали о произошедшем и вели себя так, словно ничего не было. Вот и все.
Он снова поворачивается ко мне, а я сижу, разинув рот. По-моему, я еще не слышала, чтобы Алекс так много говорил. И от осознания того, что он столько для меня сделал, мне хочется прыгнуть к нему в объятия и никогда не отпускать.
- Ох… это…спасибо.
- Ерунда, - отмахивается он и теребит замок своей толстовки. – А ты как? Все хорошо? Тебя никто не доставал?
- Нет, наоборот, ни одного ехидного взгляда, поэтому я была так удивлена.
- Значит, мои методы работают.
- Определенно да, - я беру со столика бутылку с водой, откручиваю крышку и стараюсь пить так, чтобы не захлебнуться от всего услышанного. Затем ставлю бутылку обратно и снова облокачиваюсь на спинку дивана. Поворачиваясь к Алексу, я вижу, что он наблюдает за мной.
На одно мгновение мы замираем в таком положении, - я смотрю на него, а он на меня, - и эти странные гляделки выбивают меня из колеи. Я не знаю, что думать и как себя вести, когда его глаза словно прожигают во мне дыру. Клянусь всем своим существом, в его глазах в такие моменты горит огонь.
Я несколько раз моргаю, но этот огонь не уходит и, кажется, только больше разгорается, отчего мне становится не по себе, и я начинаю ерзать на месте.
Боже, через несколько дней мне исполнится восемнадцать, я стану совершеннолетней, а веду себя так, будто мне снова двенадцать и я любуюсь своим соседом Паркером. Похоже, Сара была права, когда сравнивала меня сейчас с той двенадцатилетней версией.
Я продолжаю ерзать на диване, поправляя волосы, меняя положение и, как только думаю спрятать свои руки куда-нибудь под себя, как вдруг чувствую прикосновение. Мягкое прикосновение теплых пальцем к месту, где бьется пульс, и я закрываю глаза, пытаясь успокоиться, иначе он почувствует, как бешено сейчас стучит мое сердце. Не помогает и царившая в библиотеке тишина, отчего сердце стучит где-то в ушах и, мне кажется, каждый в этой огромной библиотеке тоже может его услышать. Особенно Алекс, он сидит очень близко и легкими прикосновениями водит по моему запястью, сводя меня с ума.
Да что это такое? Это всего лишь поглаживания, но я сейчас просто взлечу от эйфории.
Собрав всю волю в кулак, я открываю глаза и поворачиваюсь лицом к Алексу и вижу, что его голова лежит рядом с моим плечом и его глаза тоже закрыты. От выражения умиротворения, я вздыхаю слишком громко и резко, и его глаза распахиваются.
Мы снова смотрим друг на друга, и он ведет пальцами линию по моей руке до изгиба локтя, и предательские мурашки бегут по моей коже. Алекс улыбается уголком рта и следит взглядом за своими пальцами, которые уже добрались до плеча.
Я снова закрываю глаза и его пальцы ведут по плечу до ключицы, где на мгновение останавливаются, чтобы погладить нежную кожу, а затем поднимаются к шее. Там они задерживаются на долю секунды, словно он проверяет мой пульс. Удовлетворенный моей реакцией на него, пальцы снова поднимаются вверх к моей щеке. Осторожно поглаживая щеку, будто она состоит из стекла, он вздыхает и придвигается ближе, так, что я ощущаю его запах вокруг меня. Он проникает в мои ноздри и проходит по всему телу, проникая в каждую клеточку, останавливаясь где-то внизу живота и превращаясь в бабочек, порхающих внутри меня.