Отлипаю от стены и выхожу из приемной. После разговора с директором я успокоилась и даже почувствовала небольшую уверенность в себе. Нельзя показывать свою слабость. Похоже, теперь это мой девиз по жизни, и пока я шла обратно к шкафчику, повторяла это, как свою личную мантру.
Возле шкафчика действительно уже все убрали, и я подхожу к нему на более твердых ногах, чем изначально. Чувствую взгляды, но стараюсь игнорировать.
Удивляет то, что все молчат. Слышен шепот сплетен, но ко мне никто не обращается и не говорит никаких гадостей.
Где же Алекс? Его все еще нет, хотя он всегда встречал меня возле шкафчика и провожал на урок.
Достаю из кармана телефон и звоню ему, но он не отвечает. Пишу сообщение с просьбой перезвонить, но оно не доставлено.
Ничего не понимаю, куда он пропал? Да еще в такое время. Даже если он обижен, что я не захотела разговаривать с ним, в школу он должен был прийти.
А вдруг с ним что-то случилось? У него тут и друзей то нет, и номера его отца я не знаю. Боже, я даже не знаю его адрес. Вот черт. Мне совсем не у кого узнать, где он. Остается только надеяться, что с ним все в порядке, и он позвонит, когда сможет.
До конца учебного дня все проходит спокойно. На уроках я молчу, но преподаватели и не трогают меня. Ученики вроде как заняты своими делами, изредка поглядывая в мою сторону.
Сару и Люка я не видела, похоже, в школе их нет. И это хорошо, возможно, я бы их придушила, если бы набралась смелости. Я уверена, что прикол с порошком придумали и исполнили они, но неужели они потом просто ушли из школы. Надеюсь их отсутсвие не очередной подвох с их стороны.
Когда я возвращаюсь домой, мама уже пришла с работы и готовит на кухне обед. Она так ничего и не узнала о видео, иначе сразу бы набросилась на меня или с обвинениями или с жалостью.
Вечером мы устраиваемся в гостиной на диване, смотрим фильмы и едим попкорн. Мама так много работает, что ее почти не бывает дома, поэтому этот вечер я хочу посвятить ей.
Мы болтаем обо всем, и я стараюсь не грустить, несмотря на все, что произошло за эти два дня. Но, видимо, я плохо стараюсь, потому что в какой-то момент мама смотрит на меня странным взглядом и спрашивает:
- У тебя все хорошо, милая? Ты какая-то дерганая.
Поворачиваюсь к маме и вымученно улыбаюсь.
- Да, все нормально.
- А почему Сара совсем перестала заходить?
- У нее любовь, - коротко отвечаю, не вдаваясь в подробности. Обсуждать их сейчас мне хочется меньше всего.
У мамы загораются глаза, и она разворачивается всем телом ко мне в ожидании пояснений.
- Мам, мы с ней почти не общаемся и...
И нас прерывает стук в дверь.
Мама поворачивается и смотрит на дверь, а потом на меня.
- Ты никого не ждешь?
- Нет.
Встаем с дивана и направляемся к двери, но останавливаемся, как вкопанные, когда видим, что замок поворачивается с характерным щелчком, а затем ручка опускается вниз и дверь открывается на несколько сантиметров.
Мы ждем, кто же зайдет внутрь, но ничего не происходит.
С минуту мы просто ждем, не осмеливаясь подойти к двери. Оправившись от шока, мама все таки делает шаг и берется за ручку, а я беру лампу с тумбочки, чтобы в случае чего сразу обороняться. Приготовившись, мама резко распахивает дверь, а я уже хочу бросить в неожиданного гостя лампу, но нас встречает темнота и пустой дверной проем. Никого нет. Мы вдвоем осторожно выглядываем на улицу, но там пусто.
Сильный ветер колышет деревья. Фонари возле дома не работают, хотя дальше по улице виден тусклый свет. Благодаря свету, что горит в прихожей, видно крыльцо, но дальше не видно ничего. Даже если бы кто-то стоял на подъездной дорожке, мы бы не увидели. Это кромешная тьма. Такая, которую я видела во снах, но более пугающая, потому что это происходит наяву.
Если бы рядом не было мамы, я бы, наверное, закричала. Я прям чувствую как по венам разливается страх, больше похожий на ужас. Я в ужасе, и судя по лицу мамы, она тоже. Мы стоим и смотрит в темноту, неспособные развернуться и зеабежать в дом. Страх, что, если я пошевелюсь, сдвинусь хоть на миллиметр, все сильнее охватывает все мое тело, и что делать дальше, я не знаю.
Мы ждем, как мне кажется, очень долго, но потом зрение словно проясняется, и фонарь над нами вдруг загорается. От этого я подпрыгиваю на месте, а фонари возле нашего дома по очереди загораются, явив нашему взору какой-то силуэт.
Он стоит на другой стороне дороги и смотрит прямо на нас. Не знаю, почему я так решила, мне не видно его глаз, но я чувствую его взгляд на себе.
- Эй, кто там? - кричит мама. - Что вам нужно.
Я стараюсь одернуть ее, потому что чувствую, что мы должны молчать. Тревога снова поселилась в душе, и я ничего не могу поделать, только пытаться ее заглушить. В голове словно кто-то поселился и говорит мне: "Что-то произойдет. Что-то обязательно произойдет".