— Конечно же, нет. Вы пережили ужасное время, слава Богу, что вы здесь. Теперь ни о чем не беспокойтесь, вы в безопасности.
Джинни одарила его благодарным взглядом.
— Наверное, мне пора домой? — нерешительно спросила она. — Уже поздно…
— Вы придете на работу в понедельник в восемь утра?
— Без малейшего опоздания. Вы не пожалеете, что наняли меня.
Около дома Джинни позволила ему поцеловать себя в щеку и поднялась в свою комнату, почти уверенная, что ее подозрения оправдываются. Он так настойчиво говорил именно о серебряных рудниках… И еще, когда она сказала ему, что ее могут обвинить в причастности к делам Клана, он и не моргнул. А такой богатый и влиятельный человек поостерегся бы брать ее на работу. Подозрения Джинни еще не совсем оформились, но ей казалось, что Фрэнк неспроста заинтересовался Анной Эвери.
Джинни приготовила платье к завтрашнему утру и легла спать, чтобы набраться сил перед новым сражением. Она знала, что рискует, но отступать было поздно. Стоун, любовь моя, где ты? Помоги мне, взмолилась она.
17
Фрэнк ввел Джинни в комнату и закрыл за собой дверь, попросив собравшихся уже посетителей подождать в холле.
— Ну, как вы настроены? — одобряюще улыбнулся он.
— Немного нервничаю, но вполне готова, — ответила она, заставив себя улыбнуться. «Будь настороже, Джинни, — призвала она себя, — не отвлекайся. Ты попала туда, где можешь что-то узнать, воспользуйся этим. Стив Карр говорил, что тебя подводят минуты рассеянности! А ты вчера размечталась о нем, забыв о своей цели. Думай же только о ней!»
Она оглядела комнату. Четыре клерка стояли за длинной подковообразной конторкой, готовые приступить к работе. Фрэнк сообщил имя новой секретарши. Джинни заметила, что в брюках клерков не было карманов, а у одного карманы были зашиты — для того, чтобы нельзя было спрятать монету или золотой самородочек. Конторка и полы из дорогого полированного дерева блестели; но в помещении не было даже стульев для посетителей. Фрэнк объяснил Джинни:
— Это с целью расширить обзор. Ведь посетителей так много, что за ними не углядишь. Вы поймете это через пять минут, когда банк откроется.
В каждом углу комнаты стоял охранник с ружьем, у них было по стулу, чтобы передохнуть в течение долгого дня. Джинни заметила, что и клерки, и охранники разглядывали ее — наверное, до них дошел слух, что босс «положил на нее глаз».
Джинни увидела на одной стене табличку с надписью золотыми буквами: «Банк Фрэнка Кэннона». На противоположной стене висели красивые большие часы. В углу была конторка высотой до пояса, за которой над ящиком с весами стоял клерк.
— Здесь взвешивают золото: золотые самородки, чешуйки, песок. Видите, весы загорожены стеклом, чтобы с них не сдувался песок при взвешивании, если открывают дверь и сквозит. И покупатель может видеть, как взвешивают. Хотите посмотреть комнату-сейф?
— Очень хочу. Я никогда такого не видела.
Фрэнк подошел к стене с металлическим щитом, ловкими пальцами набрал комбинацию цифр и с силой потянул на себя массивную дверь. Открылось небольшое помещение без окон с полками на стенах от пола до потолка. Светя себе лампой, Фрэнк доставал с полок сумки и кошельки и показывал содержимое: расписки, золотые монеты, кожаные мешочки и кошельки, плотно набитые золотом в трех видах, золотые и серебряные слитки, образчики руды.
— Что это значит? — спросила Джинни, показывая на фамилии на мешочках.
— Люди или продают мне золото и серебро, или сдают на хранение. Они могут забирать из мешочка часть золота, оставляя расписку, сколько взято и сколько осталось. Плата за хранение небольшая, а люди предохраняют себя от риска быть обворованными, когда носят с собой большие суммы, или от искушения спустить все в одну ночь за карточным столом.
Джинни притворно-рассеянно глядела на имена на сумочках и кошельках, надеясь увидеть имя отца или Клэя Кессиди. Чтобы отвлечь внимание Фрэнка, она начала расспрашивать его:
— Как интересно! А что вы делаете с золотом, если владелец умирает?
— Если это становится мне известно, я ставлю на кошельке дату и храню его ровно год. В этот срок ценности могут востребовать родственники или другие наследники. Через год — кошелек мой. Вот на этой полке полдюжины скоро будут в моем кармане.
Сердце Джинни бешено забилось: она увидела на длинном кошельке имя отца. Но она знала, что не может подойти и посмотреть дату со дня предполагаемой смерти. Джинни стояла, облизывая пересохшие губы, и не сводила глаз с мрачной полки.