Мы подходим к круглому белому столу, около окна, и садимся друг напротив друга. На нем посередине стоит ваза с цветами нежных светлых оттенков. Нам приносят меню, и как только я открываю его, то с трудом сдерживаю возглас удивление. Цены, как и ожидалось высоки, поэтому я смотрю на Винни, следя за его реакцией. Но он спокойно листает меню, не выражая никакого беспокойства. Я решаю принять ситуацию, и просто спокойно выбрать еду, надеясь, что он тайный миллионер и проблем не будет. Но если что, он сам меня сюда завел.
Спустя несколько минут, и сделанного заказа у официанта, я теряю терпение, и спрашиваю то, что мучает меня.
– Почему мы здесь? Ты… Ну, я имею ввиду откуда… – пытаюсь правильно построить свой вопрос, чтобы нагло не спросить его, откуда столько денег, и он понимает, что я пытаюсь выяснить, поэтому перебивает мои попытки.
– Мой отец владеет крупной компанией по производству мебели, которая считается люксовой на всем мебельном рынке, – не без капельки хвастовства, которую я подмечаю, говорит Винни.
– А мама?
– Она сидит дома с младшей сестренкой, – тем временем, нам приносят наши напитки, и я пробую свое вино, буквально чувствую на вкус его стоимость.
Парень задает мне встречный вопрос, облокачиваясь на спинку стула, и слушая меня.
– У меня мама осталась в Бирмингеме, где работает врачом в больнице и пропадает целыми днями, а папа в юридической компании трудится, и что не день, то командировки, – со слышимой грустью в голосе, произношу я.
– Я тебя понимаю, отец тоже вечно не дома, а мать все свое время отдает сестре. Поэтому, я так хотел уехать куда то подальше, и обзавестись чем то своим.
Мы говорим еще некоторое время, за которое я успеваю заметить проскальзывающие его нотки самодовольства, когда он в очередной раз говорит, что состоятельный, но я пока что не обращаю внимание на это, думая что для человека, выросшего в богатстве, это должно быть нормально.
После набитого желудка вкусной и несомненно безумно дорогой едой, я ухожу в туалет, желая поправить свой внешний вид. Прохожу между столами, вглядываясь в картины, висящие на стенах, и выхожу в небольшой коридор, где видна дверь в туалеты, кладовое помещение, и какая то лестница на второй этаж. Мое любопытство когда нибудь погубит меня, но я подхожу к ступенькам, желая посмотреть куда она ведет, но вижу что она спиральная, и только поднявшись, узнаю что на втором этаже. Никакого отличительного знака, что вход воспрещен, или что там место для сотрудников я не вижу. Мне интересно узнать, что находится на скрытом этаже дорогущего золотого ресторана, поэтому я решаю подняться туда и посмотреть. Если что, могу притворится пьяной и сказать что заблудилась, однажды Софи это спасло.
Ступая на первые золотые ступеньки, я слышу позади себя медленные шаги, которые идут из центра в этот же коридор. Я прижимаюсь к стене лестницы, продолжая стоять на ступеньках, и слышу знакомый хриплый голос.
– Я знаю, но больше не могу. Клянусь, моя старость дает о себе знать, – не могу поверить, но кажется это наш библиограф мистер Робинсон. Что такой старый человек, который казалось с трудом ходит по библиотеке, делает так далеко, да еще и в таком ресторане?
– Я говорил тебе, дружище, то что я там ощущаю, это совсем не нормально, – он замолчал, слушая собеседника. – Моя голова устраивает игры со мной, я никогда не чувствовал такой страх в дальних коридорах библиотеки, и никогда не хотел настолько сильно убежать от туда. Я работаю там уже 23 года и это был мой дом, но мое здоровье подводит меня, – он глубоко вздыхает. – Мне пора на покой.
Я замираю, в шоке от услышанного. Во первых, у мистера Робинсона плохо со здоровье, что расстраивает меня, хоть я знаю его недавно. Во вторых, то что он сказал про дальние забытые проходы библиотеки… Во мне просыпается надежда, неужели не я одна чувствую там это? Наш библиограф видел тоже самое, что и я? Смогу ли я обсудить с ним это, и сказать что не только его голова играет с ним, но и моя? А может быть, это вовсе не игры, а реальность? Если два человека чувствуют одно и тоже, значит явно есть нечто реальное, и это не наше воображение.