Я убрала волосы с лица и посмотрела вниз.
Зря. От высоты тут же закружилась голова. Жутко.
Я посмотрела вверх. Тоже жутко. Но металлическая заслонка в сотне футов над головой манила меня на вершину.
Люк либо открыт, либо заперт. Я либо доберусь до него, либо нет. Я представила, как безуспешно пытаюсь открыть крышку, цепляясь рукой за лестницу, а они стреляют по мне, и я падаю, падаю, падаю…
Вверх, приказала я себе. Вверх.
Я увидела крюки на стене турбины — крепления для страховки, которой у меня не было. И захихикала, пронзенная иронией всего этого ужаса.
Перекладина за перекладиной. Не останавливаться. В футе от верха лестницы я услышала, как открывается дверь, и усилием воли заставила себя не смотреть вниз.
Я врезалась в металлический люк, как отчаянный подводник, стремящийся наружу из тонущей лодки. Крышка поддалась так легко, что я едва не заплакала.
Внутри турбины рикошетом заметалась пуля.
— Твою мать! — завопил кто-то. — Ты что творишь, урод!
Этот дурак выстрелил в пустую бочку.
Я выбралась на свежий воздух и уронила крышку обратно.
На секунду я застыла, ослепленная, растерянная, ветер трепал мои волосы, бросая в лицо.
Рапунцель на крыше высокотехнологичного замка.
С обзором в триста шестьдесят градусов, с видом на медленно вращающиеся лопасти.
Я упала на колени и подползла к краю платформы.
Потная. Отчаявшаяся. Полная ярости.
Я вытащила папину беретту из кобуры на лодыжке, взвела курок, вцепилась в нее дрожащими руками и прицелилась в сторону люка. Я ждала.
К счастью для меня, я тоже не выходила без оружия.
У побережья Нидерландов из серой океанской воды поднимаются чудовища — гигантские ветряные турбины, фундамент которых уходит глубоко в придонный слой. Ветер вращает их огромные лопасти, врезаясь в них с силой и скоростью грузовика на полном ходу.
Однажды ветряные турбины будут летать, как воздушные змеи, заряжаясь от самых быстрых, самых высоких ветров.
Люди мечтают о подобных вещах, и мечты сбываются.
А я мечтала о том, чтобы пережить это.
Ему понадобилось четыре минуты на то, чтобы подняться и с яростью отшвырнуть крышку. А у меня ушла ровно секунда на то, чтобы спустить курок и отправить его с воплем кувыркаться вниз по кроличьей норе.
С моей вершины мира я наблюдала, как его приятель бежит по полю, как вспугнутый таракан. Зигзагами.
И думала, кто научил его.
А затем раздался хлесткий звук выбивалки, попадающей по ковру.
Он упал и больше не поднимался.
Они оба ждали меня внизу.
Мертвый парень, которого я сбросила вниз.
И кое-кто другой.
Он держал руки на весу, расслабленно, добровольно сдаваясь, хотя мой пистолет был снова в кобуре на лодыжке, и я бы не успела его достать. Незнакомец оказался высоким и мускулистым, не молодым, но и не старым, одетым в серебристо-белые кроссовки «Азикс», армейские штаны «пустынный камуфляж» и облегающую бежевую футболку. Лицо у него было настолько обычным и неприметным, что я могла смотреть на него пять минут и не вспомнить потом.
— Меня послал твой отец, — сказал он, и мне стало интересно, которого он имеет в виду.
— Ты пристрелил его? — я кивнула на темную кучку на поле. — Все кончено?
— Можешь идти? — спросил он.
— Кажется, у меня сломана рука.
Его лицо вдруг расплылось перед глазами, и я пошатнулась.
Мне вдруг стало ужасно холодно.
А потом я очутилась на земле, глядя на мерно вращающиеся лопасти, засыпая под их колыбельную.
Глава 32
Я услышала далекий голос, откуда-то с края колодца, и попыталась подняться к нему сквозь тьму на дне. Но я слишком устала, а кто-то положил мне на грудь тяжелый камень.
Снимите с меня эту глыбу, хотелось мне закричать, но в этом мире не было звуков. А может, это не камень. Возможно, это моя душа застряла и сдавила мне грудь, пытаясь прорваться наружу.
Белого света не было. Я не заслужила рая? А второй шанс мне дадут?
Перед глазами замелькали тени. Я сильнее заработала веками, открывая их и закрывая, пока не проступили линии и цвета. Камень с груди свалился.
Точно не рай. Я лежала на красно-золотом клетчатом диване с запахом мокрой псины. Небритый человек сидел на корточках рядом и, судя по его лицу, не знал, что со мной делать. Он сжимал винтовку. Странно, но я сразу же поняла, где нахожусь. В старом фермерском доме с жестяной крышей, двор которого был захламлен заброшенными инструментами. Ржавое баскетбольное кольцо на стене гаража, инвалидное кресло под ним. По крайней мере, раньше так было. Я порылась в памяти, отыскивая имя.