Вода в ванне уже остывала. Я включила горячую большим пальцем ноги. Мама всегда говорила, что я люблю вариться в кипятке. Когда температура стала нормальной, я снова закрыла глаза и начала размышлять над планом, который почти сформулировала еще в библиотеке. План никак не относился к сегодняшним исследованиям и моему происхождению. Он включал в себя поездку в Оклахому для расследования убийства. Газетные статьи из маминой ячейки притягивали меня как магнит. Они что-то значили. Они относились к тому времени, когда мама была в своем уме и совершала осознанные поступки.
Две грубые ладони подхватили меня под мышки и выдернули из теплой воды на холодный воздух. На долю секунды, когда я еще не успела открыть глаза, мне показалось, что это Луи вернулся завершить начатое.
— Ты что творишь? — злой голос Хадсона тут же уничтожил все мои попытки расслабиться. Он схватил полупустую бутылку «Шардоне» и швырнул ее в раковину. Второй рукой он почти до боли вцепился мне в локоть.
— Пытаюсь расслабиться после тяжелого дня, — пролепетала я, сдерживая ярость и поспешно прикрывая руками грудь. Но Хадсон, казалось, не столько возбудился, сколько впечатлился палитрой моих разнообразных синяков.
— Ой-ой-ой, — сказал он, моргая, и разжал пальцы. — Ребята снаружи проголодались. Я раз пять позвал тебя из-за двери в ванную, но ты не отвечала. Я беспокоился.
Я натянула на себя полотенце и сменила тему, пытаясь вернуть себе хоть немного достоинства.
— Как ты сюда добрался?
— Как обычно, — протянул он, — на такой большой летающей штуке.
— Почему ты здесь?
— Я кое-что пообещал тебе за текилой. А я всегда держу слово, данное под текилу.
Он видел, что я злюсь, и успокаивающе поднял ладонь.
— Я поговорил с Сэди. Она рассказала мне, что ты задумала. Она знает, что ты под моей защитой. А теперь мне хотелось бы знать, что вообще происходит?
— А…
— Ага. — Хадсон присел на край ванны, чувствуя себя совершенно непринужденно, в то время как я стояла, вцепившись в спасительное полотенце.
Пришлось обойти Хадсона и добраться до халата, висящего на двери.
— Я не смогла дозвониться ни до Мэдди, ни до Сэди. Они не отвечают. Я пыталась звонить из машины.
— Не беспокойся. Они сейчас на пути в дом твоего кузена, в Марфе, немного поживут в безопасном месте. Ехать им долго. Сэди обещала завтра тебе перезвонить.
А эта Марфа достаточно далеко?
— Кстати, — сказал Хадсон, — Луи отказался говорить, пока его адвокат не вернется в город, то есть до завтра. Его отец и Энтони Марчетти стали заклятыми врагами в попытке разделить сферы торговли наркотиками в семидесятые годы. Возможно, они до сих пор враждуют. ФБР особо не балует меня деталями.
Я потянулась к халату, и Хадсон отвернулся. «Мило», — мрачно подумала я.
— Луи угрожал мне. — Мой голос слегка дрожал. — Намекал, что все это связано с убийствами, за которые сел Марчетти… все, я уже прилично выгляжу.
— Ты всегда выглядишь более чем прилично.
Я внезапно почувствовала себя слишком усталой, чтобы продолжать перепалку, и он уловил мое настроение, молча проводив меня в спальню, где на полу все так же валялась одежда. Хадсон не сказал ни слова, когда я собрала вещи и сунула в корзину для мусора под столом.
— Как ты понял, что нужно искать меня возле «Боба»?
— Швейцар, который рассказывал тебе утром, как пройти в кофейню, видел, как ты «гуглишь» библиотеку на своем телефоне.
Шпионы, шпионы, вокруг одни шпионы.
— А затем, — продолжил он, — я просто действовал по обстоятельствам.
Он действительно так хорош в своей работе? Или он — очередной пункт в списке тех, кто мне лжет?
Спустя час, после двух порций пива, я почти перестала об этом думать. Я намеренно оделась в несексуальную «бабушкину» пижаму в мелкий цветочек, скрутила мокрые волосы в подобие веревки на спине. Хадсон сдал билет на самолет, который я пропустила сегодня днем, и заказал нам новые, на завтра, забронировав себе место рядом со мной. Он не собирался пускать меня на борт, пока не убедится, что кровяное давление не взорвет мою голову.
А теперь он лежал рядом со мной, вытянувшись на кровати так, чтобы лучше видеть экран телевизора. Никаких прикосновений, сказала я ему, когда мы устраивались для просмотра второй половины игры «Кабс».
Все было хорошо, пока Хадсон не нарушил мое правило в конце седьмого иннинга. Он перевернулся на бок и провел пальцем по моему синяку.