— С тобой все в порядке?
— Да, товарищ капитан, простите я, наверное, не понял вашего плана.
— Какого плана? Ты что пьян? О чем ты лепечешь?
— Простите, такого больше не повторится.
В этот момент к капитану подбежал сержант и отрапортовал:
— Ваше указание выполнено!
— Да что с вами? — капитан терял терпение. — Какое еще указание?
— Подать вертолет на школьную площадку Борисполя, он будет там через пару минут.
Капитан замер и, поняв в чем дело, кинулся к туалету.
Тела удушенного рядового, конечно же, не было. Только использованный шприц, небрежно брошенный за унитазом. Это был отличный трюк, они погнались за настоящим солдатиком, а преступник остался здесь и каким-то образом перевоплотился в несчастного военного.
Капитан гвардии был взбешен! Теперь убийца заполучил его облик… Мчится в его военном джипе к вертолету… И к тому же, этот наглец командует его подопечными…
— Не дайте ему сесть в вертолет, — отдал он четкое указание в рацию.
— Кому?
— Как кому… мне, — это было похоже на безумие. Он бы еще отдал распоряжение пристрелить двойника, так эти зеленые солдаты уложат его настоящего. — Ладно, отбой, срочно найдите мне машину.
Он бежал, чтобы не упустить самого себя. Уже у входа его остановил медэксперт и сказал всего пару слов, еще более прояснившие картину.
— Этот рядовой был под воздействием неизвестного наркотика, я такой химической реакции еще не видел. Я нашел место укола, это был живот… Наркоманы сами себе колют по-другому, а этот препарат был введен насильно.
Это придало еще больше ярости, и капитан ринулся к первой попавшейся машине.
Глава 13
Встреча
Преодолев воздушные ямы и страшную непогоду, киевский рейс, наконец, достиг своей цели — маленького городка в глубинке Украины. Казалось, все пассажиры молились, когда, теряющий равновесие и окутанный снежной пустотой самолет просто падал вниз. Стюардессы то и дело бегали по салону, предупреждая, чтобы никто не вставал и все были пристегнуты. Скользкая посадочная полоса также добавила острых ощущений: пилот понял, если не начнет тормозить, то снесет здание аэропорта, но как только он подтягивал рычаг тормоза, машину разворачивало и крутило… Когда все же самолет остановился у терминала, гром аплодисментов грянул по всему салону.
Держась друг за друга и еще не веря, что все благополучно закончилось, вышли Карла и Эрвин, а посредине, слегка опираясь на них, шла Света. Они уже забыли обо всем, что было в киевском аэропорту, потому что ситуация в самолете заставила задуматься о жизни и ее ценности.
Но сильнее всего приводило в чувство и давало осознать реальность того, что все они живы, лицо Виталия Андреевича, маячившее у выхода из терминала. Света кинула свою сумку и, все еще борясь с головокружением от перелета, побежала навстречу отцу. Ей уже было все равно, будет ли отец ругать ее за то, что у нее пара четверок за семестр или будет укорять за пристрастие к компьютеру. Только одно — обнять его и снова почувствовать себя той же маленькой девочкой под защитой папы.
— Привет, моя принцесса! — сказал Виталий, ловя ее в свои объятья.
— Папочка, я тебя так люблю! — она обняла его крепко-крепко и расплакалась.
— И я тебя, моя Малышка! Чего ты? Я же тут.
— Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, прости меня за все…
— Да ладно тебе! Трудный был перелет?
— Не то слово, — сказала Эрвин, подойдя ближе.
Виталий Андреевич поднял глаза и оторопел, перед ним словно восстал призрак прошлого. Он готов был поспорить на все сокровища мира, что ему знакомы эти черты, искусно скрытые за очками в широкой оправе и копной фиолетовых волос.
— Привет, Виталик! Узнаешь? — спросила она.
Он посмотрел на дочь, потом резко поднял взгляд и даже пошатнулся на месте. Скулы заиграли, а нижняя губа задрожала.
— Папа это Эрвин, то есть тетя Ира, ты мне про нее рассказывал, помнишь?
— Да помню, — сказал он не понимая, что тут происходит и лихорадочно соображая, что надо ответить.
— Сколько же мы не виделись, — Эрвин подошла ближе и протянула руку, чтобы поприветствовать.
Виталий Андреевич был в центре внимания и все, что происходило вокруг имело для него огромное значение, так как по лицу можно было прочитать, что он больше чем удивлен. Он был испуган и чем-то подавлен, хотя где-то в глубине его прищуренных глаз можно было разглядеть радость.
— Как все это объяснить? — он все-таки пожал ей руку. Но время от времени, то и дело бросал пронзительный взгляд на дочь, пытаясь увидеть её реакцию, смотрел на Ирину, столь непохожую на ту девчонку с разбитой душой, которую он знал так давно.
— Неужели ты не рад меня видеть?
— Я?
— А кто же еще? — она улыбнулась, но и на ее лице было заметно волнение.
Тут Эрвин резко потянула его за руку и по-дружески крепко обняла. Она что-то шепнула в этот момент Виталию на ухо. Это заметили, хотя ничего не услышали ни Карла, ни Света, ни даже детектив, который стоял еще не представленный прилетевшим и совершенно не понимающий в чем дело. Но как только их объятия разомкнулись, и Эрвин отошла в сторону, все еще держа старого друга за руку, присутствующие увидели, что лицо пастора изменилось. Оно не выражало ничего кроме смятения и радости.
— Так какими судьбами ты тут? — Виталий попытался скрасить ситуацию.
— Да вот, приехала сделать репортаж о твоей церкви, да и о тебе.
— Репортаж? Обо мне? — он не сразу понял, что и ей что-то надо от него. Ну и год, столько времени все было спокойно, а тут каждый час происходит что-то новое.
— Да, репортаж.
— Папа, тетя Ира, ой Эрвин, — поправила себя Света, увидев хитрый укоряющий взгляд новой знакомой. — Она известный фотокорреспондент, она мне свои журналы показывала.
— Не свои, а на которые я работала, — поправила ее Эрвин.
— Может, меня кто-то представит? — сделал намек на свое существование Скуратов.
— Ой, Анатолий, прости, — пастор бросился исправлять вину, — это моя старая знакомая Ирина, я тебе о ней сегодня рассказывал.
Эрвин улыбнулась и выразила удивление, мол: «Не думала, что ты обо мне еще помнишь».
— Это Карла, замечательный человек, добрей ее я в жизни не встречал, — он подошел к темнокожей гувернантке и обняв чмокнул ее в щеку, — а это, как ты, наверное, понял, моя… — тут он сделал паузу глянул на Ирину и продолжил, — дочь… Светлана, я назвал ее… в честь матери, — говорил он это уже не Скуратову, а Ирине.
— Меня зовут Анатолий Скуратов, я частный детектив из Петербурга, как и вы в гостях в этом сказочном снежном городке.
— Не напоминайте мне про снег, иначе меня стошнит, — Светлана смущенно улыбнулась от вырвавшейся глупости.
— Так чего мы ждем? Поехали домой? — Виталий взял рюкзак из рук дочери и закинул за плечо (свой ноутбук она не отдала), а у Карлы взял маленькую, но увесистую сумку.
Они двинулись по узкому коридору, ведущему в зал, куда с минуты на минуту должны были начать выгружать багаж из самолета. Скуратов расспрашивал о том, что же все-таки произошло во время полета, так как вчера он долетел безо всяких проблем. Света рассказывала все в подробностях. Нянька же, недовольная тем, что воспитанница кокетничает с мужчиной намного старше ее, пыталась ущипнуть или одернуть Малышку. Новак и Эрвин шли позади.
— Ирина, ты можешь объяснить, что значит твой неожиданный приезд и твое внезапное исчезновение, и что ты успела сказать Светлане?
— А почему вы назвали ее Светой? — Эрвин будто не слышала, о чем ее спрашивают.
— Это имя ее матери, — сказал он, остановившись, и так решительно, что Эрвин не смогла возразить. — Поэтому, Ира, она с честью носит его.
— Хорошо. Но меня уже много лет зовут не Ира, я больше люблю Эрвин, это как-то по-французски и немного загадочно. А Ира осталась в далеком 83 году, когда я покинула этот проклятый город, — она смутилась и наконец-то Виталик смог разглядеть в ней ту самую девчонку, хотя это было всего мгновенье.