— Я дочь Отавиу Монтана, — закричала она. — Я имею право пройти к моему отцу.
— Врет! — возмутился Шику. — Она — репортер газеты из Сан-Паулу, и ты, парень, будешь последним кретином, если ее пропустишь, — закричал Шику Охраннику.
— Я никого не пропущу, — твердо заявил охранник. — Никого. Ни единого человека!
— Послушайте! — Жулия старалась говорить спокойно, хотя спокойствие давалось ей с немалым трудом. — Мы с сестрой, — и она подтолкнула Сели поближе, — были в аэропорту, собираясь вылететь в Сан-Паулу. Увидели в газете сообщение и примчались сюда, вот наши пропавшие билеты, вот наши документы. Вы не имеете права не пускать нас, это произвол! Это злоупотребление властью!
— Мы выполняем приказ, девушка, если поступит другое распоряжение, мы вас пустим.
Шику злорадно усмехнулся: так тебе и надо, гадючка! На этот раз ты не опередишь меня с материалом!
Но Жулии было не до материалов. Она решила, что, в конце концов, может быть, и правильно, что ее отца оградили от всех этих шакалов, которые стремятся урвать свой кусок, видят не человека, а сенсацию.
— Пошли, Сели, — сказала она сестре. — Мы непременно повидаемся сегодня с отцом.
Она позвонила по мобильнику доктору Лидии, и та подтвердила, что Отавиу действительно пришел в себя.
— Приезжайте в конце дня, мне нужно провести еще кое-какие тесты, — сказала она.
Сестры переглянулись и притихли. Трудно было назвать волнением то, что они испытывали, им было и страшно, и радостно, очень страшно и очень радостно.
Они поехали к Алексу, и там их ждал еще один сюрприз. Бетти! Она приехала еще утром, вскоре после того, как они отправились в аэропорт.
Жулия не сомневалась, что на приезд Бетти подвигло сообщение в газете.
— Теперь ты убедилась, что была не права? Теперь не будешь спорить и утверждать, что отец не поправится? Ты приехала с ним повидаться?
— Нет, я приехала сюда навсегда, — заявила Бетти. — Я решила разойтись с Николау. Ладно, был бы богатым, а то собирать по грошу деньги, чтобы пойти на рынок. Да и в постели он не бог весть что!
— Сели, — обратилась Жулия к младшей, — Позвони настоятельнице, предупреди, что задержишься, а то она будет беспокоиться.
Сели кивнула и вышла из комнаты.
— Ты хотя бы соображай, что говоришь! — набросилась Жулия на сестру.
— Ничего особенного я не сказала! Подумаешь, какие нежности! — Бетти передернула плечами. — Пусть привыкает, не маленькая уже.
— Я где же ты собираешься жить? — Осведомилась Жулия. — Мы с Сели скоро уезжаем, какие у тебя планы?
— Самые многообещающие. А жить я пока буду здесь, у Алекса с Онейди. Они же не прогонят дочку Отавиу Монтана!
— Разумеется, нет, живи на здоровье, — вступил в разговор Алекс, хотя к Бетти он не испытывал таких теплых чувств, как к Жулии и Сели, он не любил Еву Монтана, а Бетти смотрела на него ее беззастенчивым взглядом.
Минуты тянулись как часы, часы как вечность, сестры слонялись как потерянные, пока, наконец, Жулия не сказала:
— Пойдем. Нам пора!
К больнице они приближались, едва унимая сердцебиение, — что их там ждет?! Что?!
И первым на пороге увидели Шику.
«Неужели он брал интервью? Да как он посмел?» — мгновенно вспыхнула Жулия.
Лидия сразу поняла причину возмущения старшей дочери Отавиу и поспешила ее успокоить:
— Нет-нет, он даже не приближался к вашему отцу и, разумеется, с ним не разговаривал. Было сделано несколько снимков, но издалека.
— А что отец? — спросили дочери.
— Он пришел в себя, но считает, что сейчас шестьдесят восьмой год, когда он еще не был женат. С шестьдесят восьмого по восемьдесят первый, когда с ним случилось несчастье, он ничего не помнит.
— Значит, он не помнит, что у него есть дочери? — спросила Жулия.
— Боюсь, что так, — согласилась Лидия. — К тому же у него нарушена и сиюминутная память. Он забывает все, что видит и слышит, буквально через несколько минут.
— А можно его увидеть? — спросила Бетти.
— Можно, — ответила Лидия, — хотя я не знаю, как это на него подействует. Имея дело с мозгом, мы всегда находимся в стране неизведанного.
Каким горьким оказалось свидание, которого дочери ждали с трепетом восторга и ужаса: отец не узнал их, они для него просто не существовали. Он потянулся к одной Жулии.