— Может, мне все это снится — недоумевал он. — Каким образом я мог попасть в этот незнакомый город? Сунул руку в карман, достал бумажник и удивился деньгам, которые там лежали. Он привык совсем к другим картинкам на купюрах. Словом, вокруг творилось что-то необыкновенно странное, и он никак не мог найти этому объяснение.
Он добрел до пляжа, и его поразило, как естественно себя чувствуют женщины, хотя на них почти ничего не надето. Он привык к большей скромности, большей сдержанности. Среди этих голых наяд он чувствовал себя не совсем ловко.
Море манило его к себе, и он вошел в воду, замочив 6рюки, попросту не обратив на них внимания. Умылся, лизнул языком воду.
— Слава Богу, вода еще соленая — улыбнулся он, чувствуя необыкновенное наслаждение от общения с водой, песком, воздухом.
Он присел на скамейку рядом с немолодой женщиной. Она, слава Богу, была одета, но с кем-то разговаривала по какому-то странному аппарату. Он взял в руки валявшуюся рядом с ней газету, и его поразила дата — 25 марта 1999 года. Этого не может быть, он же точно знает, что сейчас шестьдесят восьмой. И все-таки он решил уточнить, какое сегодня число, у соседки. И она назвала ему — 25 марта 1999 года.
Отавиу провел рукой по лбу. Смутная догадка забрезжила у него в мозгу, но он не мог до конца уловить ее смысл.
Взгляд его упал на набранное крупными 6уквами сообщение:
«Элиу Арантес, известный адвокат семидесятых годов…»
Семидесятых? Почему семидесятых? Элиу их семейный адвокат, подающий большие надежды молодой человек…
И Отавиу продолжил читать дальше.
«… вновь объявился почти двадцать лет спустя и едва не погиб от пули в гостиничном номере».
Отавиу всмотрелся в опубликованный портрет Элиу и почувствовал, что лоб у него покрылся холодным потом. На него смотрел старик Элиу, а ведь тот, которого он знал и помнил, был совсем молодым…
А я? Неужели и я тоже?..
Отавиу подошел к стоящим в ряду машинам и заглянул в зеркальце. На него смотрело испуганное немолодое мужское лицо с падающей на лоб прядью полуседых волос… Таким он себя не знал. Ему еще предстояло познакомиться с этим человеком…
Отавиу почувствовал страшное утомление. Едва передвигая ноги, он вновь добрался до пляжной полосы и рухнул на песок, потеряв сознание.
Сообщение о неудачном покушении на жизнь Элиу Арантеса прочитал и Сан-Марино и тут же вызвал в кабинет Торкуату.
— Я заплатил десять тысяч долларов. — Начал он, — я был уверен, что Арантеса больше нет. Как ты можешь объяснить это, Торкуату? — И хозяин ткнул Торкуату носом в заметку.
— Я тоже был уверен, что дело сделано, — ответ тот, но, как видно, сделано оно недостаточно хорошо.
Лицо Сан-Марино от возмущения покрылось пятнами, казалось, он сейчас укокошит своего горе-помощника, но тот сохранял полнейшее хладнокровие.
— Мне позвонили из полиции и сказали, что воскресший Отавиу Монтана сбежал из больницы, — Сообщил он через несколько секунд.
Сан-Марино молчал, переваривая новость.
— Хорошо, в этом случае не будем торопиться. Пусть все успокоится, — вынес он свое веское решение. — Все знают, что Арантес был личным адвокатом Монтана. Если мы сейчас что-нибудь предпримем, могут возникнуть вопросы.
Торкуату склонил голову, он был точно такого же мнения.
— Но мне не нравится, что наша газета плетется в хвосте. Почему о покушении мы должны узнавать из «Глобы»? — снова разъярился Сан-Марино. — Интересно, о чем думает Вагнер?
Для того чтобы узнать, о чем думает его шеф-редактор, Сан-Марино сам отправился в газету.
Появление хозяина было большой неожиданностью для редакции и, как обычно, не сулило ничего хорошего. Сан-Марино поинтересовался, кто занимается делом Монтана.
— Я! — тут же отозвался Шику Мота. — У меня есть пока только фотографии и обещание его лечащего врача Лидии Либьен дать мне интервью.
Посмотрев фотографии, на которых Отавиу выглядел, прямо сказать, неважно, Сан-Марино несколько успокоился.
— Имейте в виду, материалы об Отавиу я принимаю очень близко к сердцу, — заявил он, усевшись на председательское место и пригласив всех остальных тоже занять места. — Он мне ближе, чем брат. Мы ведь вместе росли, и еще подростками вместе пришли работать в эту газету. Вы ведь слышали, что он ушел из больницы? Его нужно непременно найти! Нам найти! Самим! Недопустимо, чтобы газеты раскопали его прошлое! В те времена его обвиняли в смерти отца.
Репортеры удивленно переглянулись.
— Кто обвинял? — спросила Зезе. — Газеты?