— Я и сам такой. Садись, рассказывай.
И Жулия в нескольких словах рассказала, что Алекс исчерпал свои финансовые возможности, ухаживая за Отавиу, что ему пришлось заложить дом в банк, и теперь банк этот дом продал, а в нем живут не только сам Алекс с женой, но и Отавиу с тремя дочерьми.
— Я чувствую себя ответственной за положение моей семьи, — сказала Жулия. — И вспомнила о доме, который когда-то принадлежал нашей семье. Я знаю, что теперь он принадлежит вам, но прошу честно ответить, не могли бы вы уступить его нам хотя бы на какое-то время.
— На сколько хотите, Жулия, — великодушно ответил Сан-Марино без малейшей заминки и без малейшего колебания. — Я купил его для того, чтобы он не попал в чужие руки, и даже не сдавал его. Он ждал своих хозяев, И когда семья Монтана вернется под свой родной кров, мы устроим что-то особенное.
У Жулии выступили на глазах слезы, хотя она никогда не отличалась сентиментальностью.
— Я восхищаюсь вашим благородством, Сан-Марино! Мы перед вами в неоплатном долгу. Обещаю, что я непременно выплачу арендную плату! — произнесла она.
— Лучше считай меня членом своей семьи, — благодушно сказал Антониу, — и верь мне.
Не прошло и нескольких дней, как Сан-Марино вручил Жулии ключ от дома.
— Этот ключ станет символом… Он откроет новую эру для нашей семьи… Как будто семья Монтана возродилась, — несколько бессвязно повторяла Жулия, держа в руке ключ. — Я знаю, что вы сделали это ради отца, ради чувств, которые объединяли вас в прошлом и живы до сих пор!
Да, чувства были живы, все чувства, которые связывали Антониу с семьей Монтана, этого Сан-Марино не смог бы отрицать.
Ом смотрел на взволнованную Жулию и улыбался, и как много чувств скрывалось за этой улыбкой.
Глава 14
Раз в неделю Отавиу должен был ездить в свою прежнюю клинику, и это обстоятельство нисколько не угнетало его, а, наоборот, радовало. Находясь в кругу родных, но, к несчастью, незнакомых ему людей, он особенно остро ощущал потребность в общении с Лидией. Любая новая информация ставила его в тупик, вызывая множество сомнений и вопросов, на которые он не мог найти ответа в одиночку. Ему постоянно требовался консультант, способный с легкостью отделить зерна от плевел, все объяснить, растолковать и тем самым вселить в Отавиу спокойствие и уверенность. Разумеется, рядом с ним всегда находился Алекс — бессменный надежный поводырь, помогавший Отавиу продираться сквозь пугающие реалии неведомой современной жизни. Но Алекс был только друг, а Лидия — еще и врач. Она одна могла различать естественные и болезненные реакции Отавиу на все происходящее с ним в последнее время и помогать не только советом, но и эффективным лечением. Поэтому перед встречей с Лидией Отавиу напоминал путешественника, утомленного новизной впечатлений и стремящегося поскорее вернуться домой — в родную, привычную стихию.
— Мне надо задать тебе столько вопросов! — сказал он Лидии, оказавшись, наконец, в ее кабинете и удобно устроившись в кресле. — Я копил их целую неделю, специально старался запомнить все, о чем нужно спросить тебя… А сейчас вот ничего не помню. Все вылетело из головы…
— Не огорчайся, вспомнишь, — приободрила его Лидия. — Выглядишь ты прекрасно! Посвежел, похорошел.
— Ты находишь меня посвежевшим, а я не могу видеть себя в зеркале. Смотрю на свое отражение и пугаюсь его.
Это пройдет. Скоро ты привыкнешь к своей теперешней внешности.
— да, наверное, — согласился Отавиу. — Это не самое главное. Гораздо больше меня пугает мое душевное состояние. Я не могу смириться с мыслью, что отца больше нет. Мне его очень не хватает. А ведь мы с ним далеко не всегда ладили, часто ссорились. Теперь меня это мучает, я чувствую свою вину перед ним.
— Это нормально. Так бывает с любым, кто теряет родителей. Но время лечит, и постепенно ты смиришься с этой утратой.
— Не уверен… Я каждую ночь вижу отца во сне, он мне что-то говорит, а что — не припомню. Похоже, он гневается на меня, потому что просыпаюсь я всегда с тяжелым сердцем.
— Не выдумывай. Это всего лишь болезненная фантазия. Гуляй перед сном на свежем воздухе и побольше общайся с дочерьми. Переключи свое внимание на них.
— К ним я тоже никак не могу привыкнуть. Мне трудно осознавать себя отцом. Я ведь должен любить их, не так ли? А я до сих пор путаю их имена, забываю, кто как выглядит. Что мне делать?
— Чтобы полюбить, надо сначала узнать их как следует, понять, чем они интересуются, что для них главное в жизни.
— Я пытаюсь. Но тут же все забываю. Вот, например, знаю, что одна из них — журналистка. А кто — сейчас не могу сказать.