— Я думаю, тебе стоит завести специальную тетрадку, чтобы делать некоторые пометки для себя. О девочках, и вообще обо всем, что сочтешь важным и нужным. При случае ты всегда сможешь туда заглянуть. А, кроме того, это будет дополнительно стимулировать твою память.
— Точно, я так и сделаю! — Обрадовался Отавиу. — Хорошая идея! Теперь я буду все записывать. И Алексу не придется по сто раз отвечать на одни и те же мои вопросы.
— Твое намерение похвально, — поощрила его Лидия. — Возьми вот эту тетрадь и не забывай, пожалуйста, делать в ней записи.
Пытаясь получше узнать собственных дочерей, Отавиу и не догадывался, что им самим еще только предстояло понять и друг друга, и, прежде всего, — себя. Рано лишившись родительской заботы и любви, они к тому же выросли порознь, а значит, не могли уделять должного внимания друг другу. Теперь же, когда судьба смилостивилась над ними, вернув отца и возможность жить одной семьей, сестры Монтана попросту не представляли, как это делается.
В памяти Бетти и Жулии, правда, всплывали отдельные моменты из их далекого совместного прошлого,‚ но это было слабым подспорьем для сестер. Строить новые отношения на их основе тех давних скудных воспоминаний сейчас было бы так же неверно в даже нелепо, как если бы сестры отыскивали в семейном шкафу свои детские платьица и попытались каким-то образом в них одеваться.
К несчастью, Бетти этого не понимала и всячески разжигала в себе застарелый детский комплекс, приобретенный ею в раннем детстве: ревностное отношение к старшей сестре.
— Ну, кто из нас был прав? Не я ли утверждала, что Сан-Марино может решить все наши проблемы’? — горячились она, используя удобный случай для демонстрации своего превосходства над Жулией. — А ты сомневалась. Имей в виду, я всегда оказываюсь права!
— Да, на сей раз интуиция тебя не подвела. Я очень рада за папу! Там, в родительском доме, к нему гораздо быстрее может вернуться память.
Казалось бы, такой ответ Жулии должен был удовлетворить Бетти. Но ее уязвила интонация, с какой Жулия произнесла эту фразу, словно бы мимоходом признан правоту младшей сестры. А тут еще Онейди подхватила сказанное Жулией, чем окончательно разозлила Бетти:
— Я тоже так думаю. Слава Богу, мы все теперь можем вздохнуть с облегчением.
Бетти захотелось тотчас же поставить па место зарвавшуюся прислугу, и лишь, присутствие отца сдержало ее. Но когда они с Жулией остались вдвоем, Бетти высказала все, что думала по этому поводу:
— Какова нахалка! Ты слышала: «Мы можем вздохнуть, с облегчением». Кто это — «Мы»? Возможно, она уже считает себя членом нашей семьи?
— Ты все это говоришь об Онейди? — Возмутилась Жулия.
— А то о ком же! Ей и Алексу следовало бы понять, что речь идет о нашем доме и нечего на него раскатывать губы.
— Не смей касаться своим поганым язычком Алекса и Онейди!
— Напрасно ты кипятишься, сестричка, — сразу же успокоилась Бетти, как только ей удалось вывести из равновесия Жулию. — Надо трезво смотреть в глаза реальности. Папа еще болен и потому не понимает, что водить дружбу с официантом — это просто неприлично.
— Замолчи! Для тебя нет ничего святого! Разве ты забыла, что Алекс посвятил нашему отцу восемнадцать лет своей жизни? Ухаживал за ним, оберегал его как истинный друг или брат. Даже мы, дочери, оказались не способны на такой подвиг.
— Ну ладно, мы сердечно поблагодарим Алекса и распрощаемся с ним и Онейди. Этой парочке явно не хватает благоразумия и такта. Зачем ставить нас в неловкое положение? Могли бы сами собраться и уехать.
— Знаешь, чтобы не ссориться с тобой, я постараюсь не принимать всерьез весь этот бред, — подвела итог Жулия. — Так будет лучше для всех. Притворюсь, будто ничего не слышала.
«Тебе легче это сделать, — Промолвил про себя Алекс, оказавшийся случайно поблизости и невольно услышавший разговор двух сестер. — А мне надо посоветоваться с Онейди и решить, как нам следует поступить в такой ситуации».
Наступил вечер, и старшие дочери Отавиу стали собираться на свидания: Бетти — со своим бизнесменом, а Жулия — с Раулом Педрейрой, фотографом. Сели издали наблюдала, как сестры ловко накладывают макияж, пока не поймала себя на том, что невольно фиксирует и запоминает те нехитрые приемы, с помощью которых Бетти и Жулия прямо на глазах превращаются в красавиц. Устыдившись своего греховного любопытства, она поспешила на улицу, подальше от соблазнов.
Однако там се ждало еще большее испытание — Тьягу.