Он уже давно прогуливался вблизи дома Сели, надеясь на случайную встречу с ней, и вот, наконец, его упорство и терпение были вознаграждены.
Сели же, погруженная в свои мысли, заметила Тьягу лишь в двух шагах от себя. На короткий миг ее глаза озарились радостью и счастьем, но уже в следующее мгновение Тьягу не увидел в них ничего, кроме испуга. Быстро совладав с собой, Сели резко повернула обратно, шепча на ходу молитву: «Господи, избавь меня от соблазна, убереги меня от греха!»
Тьягу тем временем догнал ее и попытался остановить:
— Сели, почему ты от меня убегаешь? Я же не сделал тебе ничего дурного…
Она, не отдавая себе отчета, зашагала медленнее и даже ответила Тьягу:
— Ты ни в чем не виноват. Просто я не привыкла разговаривать с людьми на улице.
— Но я же не чужой человек! — возразил он, шагая рядом и безуспешно пытаясь встретиться с ней взглядом. — Мы с тобой знакомы, ты была у меня дома, ездила со мной в машине. Я хочу, чтобы мы стали друзьями.
— У меня никогда не было друзей-мужчин, я не знаю, как это…— выпалила она и осеклась. — Прости, я должна
идти домой, меня ждет папа. Не сердись…
— Я не сержусь, — мягко ответил он, тем не менее, рискнув преградить Сели дорогу, потому что они уже подошли к воротам ее дома.
На сей раз она даже не попыталась убежать, остановилась. Только слушала Тьягу с обреченным видом, по-прежнему отводя глаза в сторону.
— Я принес тебе диск. — Продолжил он. — Эту музыку ты слушала у меня дома. Она тогда тебе понравилась.
— Да. Музыка чудесная, но мне ничего не надо.
— Почему? Возьми! Это ной подарок.
— Нет! Не настаивай. Я собираюсь дать обет бедности, мне нельзя брать никаких подарков.
— А тебе это нужно быть монашкой? — довольно резко спросил Тылу, не сумев скрыть своего огорчения. — Жизнь так прекрасна, а ты вздумала запереть себя в монастыре!
— В монастыре тоже протекает жизнь! — с обидой и вызовом ответила Сели.
— Прости, я не то хотел сказать, — смутился Тьягу. — Просто ты такая красивая девушка! Удивительная девушка!..
Ну и что? — поспешно прервала его Сели, потому что эти греховные мужские речи были ей приятны, а она не должна была позволять себе подобной слабости. — Служить Господу — мое признание! Пойми это и не приходи сюда больше. Я не хочу с тобой встречаться!
Едва сдерживая рыдания, она бегом бросилась к дому.
Тьягу растерянно смотрел ей вслед, но его отчаянные, вырвавшийся из самого сердца слова все же настигли ее у двери:
— Сели, возвращайся! Я буду ждать тебя! Ты нужна мне, Сели!
Весь вечер она истово молилась у себя в комнате, пока не пришла к решению, что ей завтра же надо уехать обратно в монастырь.
Готовясь к свиданию с Жулией, Раул так волновался и суетился, что своими хлопотами сумел испортить настроение Шику, и, в конце концов, тот попросту взорвался:
— Что тебе еще от меня нужно? Какую надеть рубашку, брюки и галстук, мы с тобой уже обсудили. Куда повести эту змею и чем ее угощать — тоже. Возможно, теперь я должен написать тебе подробное меню? Так знай: в еде для нее противопоказаний нет. А вот предлагать ей вино остерегись. От капли алкоголя она становится невменяемой и буйной. Крушит все, что подвернется под руку. Если не хочешь стать героем скандальной хроники.
— Я это уже слышал, — поморщился Раул, — и принял к сведению.
— Так какого же дьявола ты ко мне опять пристаешь?
— Я только хотел взять твой одеколон. Мне почему-то кажется, что этот запах Жулии понравится больше.
— Ах, тебе кажется?! Так бери его и уматывай отсюда! — окончательно вышел из себя Шику и гневно запустил флаконом в противоположную стену.
— Совсем спятил? В испуге отпрянул Раул, боясь пораниться осколком разлетевшегося вдребезги флакона. — Ладно, я пошел, а ты сиди тут, наслаждайся благоуханием.
Шику распахнул настежь окна, однако это мало помогло; в комнате все равно пахло, как на парфюмерной фабрике. Аромат был столь насыщенным, что вскоре Шику почувствовал головокружение и подташнивание.
Проклиная себя, но еще пуще — Жулию Монтана, он запер входную дверь и отправился в бар к Тиао, где позволил себе изрядно накачаться спиртным.
Этот бар Шику частенько посещал вместе с Вагнером. В тот вечер Вагнер тоже заехал туда и, обнаружив там сильно захмелевшего коллегу, счел необходимым сопроводить его домой.
Шику не стал перечить шефу: послушно уселся в его машину и только всю дорогу твердил одно и то же:
— Нет, я не смогу ужиться с пьющей женщиной! Пьющая женщина омерзительна!
Вагнер слушал это, слушал и вдруг спросил:
— А разве Лусия Элена этим злоупотребляла?