Западня для ягуаров отняла у Жулии много сил — теперь она была тихая, молчаливая, не ругалась с Шику и ни в чем его не упрекала.
Внезапный треск сучьев, раздавшийся неподалеку, заставил ее вздрогнуть.
— Ты слышал? Что бы это могло быть, Шику?
— Слышал. Не знаю, может, ягуар.
— Мне страшно, Шику!
— Неужели? — засмеялся он. — А я думал, ты ничего не боишься!
— Я очень многого боюсь.
— Вот как? А писать статью о любви ты не боишься? Формула любви — это ведь не твой материал! Насколько я понимаю, тебе неведомо это чувство.
— А ты себя считаешь корифеем в этой области? Ну да, герой-любовник, донжуан факультета журналистики! Я наслышана о твоих подвигах. Но вот что я тебе скажу, Шику Мота: даже если мир рухнет и на земле из всех мужчин останешься только ты один, я и тогда не польщусь на такого мерзавца!
— Примерно то же могу сказать и я. Мне надо прежде сойти с ума, чтобы клюнуть на такое чудовище, как ты!
После обмена такими заявлениями они больше не разговаривали. Шику вскоре уснул, а Жулия еще долго маялась без сна, дрожа от страха: ей постоянно чудилось рычание подкравшегося ягуара.
К утру, однако, сон сморил и ее.
А Шику проснулся, едва начало светать, и, не разбудив конкурентку, пустился в путь один.
Заслышав малейший шорох, он оборачивался, боясь увидеть у себя за спиной ненавистную Жулию, но его опасения всякий раз оказывались ложными.
Наконец он вышел к большой поляне, на которой располагалась невзрачная хижина, и сердце его возликовало.
— Ну, Жулия Монтана, чья взяла? — произнес он вслух. — Спи, дорогая, приятных тебе снов!
Ему оставалось пройти всего несколько шагов до хижины, как вдруг сверху на него что-то обрушилось, он упал и в два счета оказался упакованным в мешок из рогожки.
— Помогите! Ради Бога, на помощь! Где эта змея? Помогите! — кричал он, барахтаясь в мешке и безуспешно пытаясь из него выбраться.
Кто-то волоком потащил его куда-то, Шику больно ударился головой о какой-то твердый предмет и потерял сознание.
Очнувшись, он увидел склонившуюся над ним женщину, которая собиралась сделать ему укол в вену.
— Где я? — спросил Шику. — Ты кто?
— Я — доктор Датшунт — ответила она, — а ты в моей лаборатории.
— Доктор Датшунт? Та самая, которую я искал? — обрадовался Шику.
— А зачем искал? — спросила она, вонзая иглу в вену.
Шику закричал от боли:
— Не надо! Убери шприц! Я боюсь уколов!
— Не дергайся, — строго произнесла она. — Если эксперимент удастся, твои ощущения будут только приятными!
— Какой эксперимент? Эй, мы так не договаривались! — вскочил Шику, выдернув шприц из вены.
— А мы и о встрече не договаривались, — резонно заметила Датшунт. — Ты ведь журналист? Я терпеть не могу журналистов!
— Нет, ты не права, — глядя на нее осоловевшими глазами, нараспев произнес Шику. — Не хмурься, дорогая, тебе это не к лицу. Позволь тебя поцеловать!
— Подействовало! Получилось — воскликнула Датшунт, от удовольствия потирая ладони.
Однако радоваться ей пришлось недолго. То ли она неверно рассчитала дозу, то ли препарат еще нуждался в доработке, но воздействие его на Шику оказалось чрезмерно эффективным. С криком: «Я тебя люблю!» он набросился на Датшунт и едва не задушил ее в объятиях. Она отталкивала Шику, пытаясь вырваться, но сила его была огромной. Он рвал на докторше одежду и все норовил завалить ее на кушетку.
— Пусти! Пусти! Я должна ввести тебе противоядие! — твердила Датшунт, а Шику отвечал ей:
— Не хочу противоядия! Хочу тебя!
Силы рискованной экспериментаторши были уже на исходе, и неизвестно, чем бы закончилась ее упорная борьба с подопытным пациентом, если бы на помощь не подоспела Жулия.
Войдя в хижину, она буквально задохнулась от негодования:
— Какая же ты дешевка, Шику Мота!
Услышав се голос, Датшунт взмолилась:
— Помогите! Кто там? Прошу вас, помогите!
— Да ты просто маньяк, Шику Мота! — Заключила Жулия. — Сейчас ты у меня получишь!
Она принялась колошматить его кулаками по голове, потом вцепилась ему в волосы, а тут уже не подкачала Датшунт: ловко перехватила жгутом обе руки Шику и связала их вместе, крепко затянув узел.
Но этого оказалось мало: Шику носился за докторшей по лаборатории, клялся ей в любви и просил избавить его от Жулии:
— Дорогая, сделай ей какой-нибудь укол, чтобы она перестала, наконец, меня преследовать!
— Подонок! — бросила ему Жулия, а Датшунт прибегла к хитрости: