На этот раз Бетти рассердилась: хорошо ему провозглашать прописные истины и требовать всяких глупостей. Сам-то родился в богатом доме, а они? Чего они только не терпели, как только не мыкались!
— С такими взглядами не ты не можешь быть дочерью Евы, — преподнес Отавиу Бетти самый убедительный, с его точки зрения, аргумент, желая, во что бы то ни стало заставить се отказаться от своих постыдных взглядов.
— Папа! Ты сам постоянно твердишь, что мы с мамой очень похожи, — заявила дочь. — Так оно и есть! Я очень любила маму и, хотя была маленькой, всегда ее понимала, а вот ты — нет! И всегда с ней ссорился! Вы же постоянно ругались, я помню…
Лучше бы Бетти такого не говорила! Отавиу едва не хватил удар.
— Неправда! — произнес он страшным голосом. — Ты только и умеешь, что врать! Ты страшный человек, Бетти! Я запрещаю тебе со мной разговаривать! Я тебе больше не отец. Избавь меня от этого несчастья!
Бетти разрыдалась и выбежала из комнаты.
Она лежала на постели, когда к ней пришла Жулия. Старшая сестра принялась выговаривать средней за несдержанность.
— Нужно же было поберечь отца! Как ты не понимаешь таких простых вещей! Ему пришлось дать успокоительное после разговора с тобой. Ты ни в чем себе не отказываешь, живешь в свое удовольствие и ни за что не отвечаешь.
Бетти и сама раскаивалась, но выговор сестры задел ее за живое: как всем легко упрекать ее! А кто поинтересовался, что делается у нее на душе?!
— Ты точь-в-точь, как отец— 6уркнула она. — По-твоему, все должны быть одинаковыми, а если кто-то отличается, то он плохой! Но это не так, поймите же, наконец! Бетти присела на кровати и горячо заговорила.
— Нас всех обидели, всех троих! Мы росли без отца, без матери, мы были предоставлены сами себе! Вот ты, например ты, изображаешь из себя уравновешенного человека, а сама смертельно боишься подойти к мужчине! Боишься поцелуев, боишься любви! И Сели тоже пошла по этой дорожке, а меня за то, что я полноценная женщина, считаете потаскухой! Но это вам нужно избавляться от своих комплексов, вам! А не мне!..
Жулия тоже не осталась в долгу, и в результате сестры снова поссорились.
Раул был крайне удивлен, когда в их с Шику квартире появилась Бетти. Еще больше он изумился ее слезам. Чтобы никогда не унывающая красавица плакала? Выслушав все ее печали, узнав, что в семье никто ее не понимает и не любит, хуже того, считают распущенной, Раул как мог, утешал бедняжку, по-хорошему, по-товарищески, а потом уложил ее спать в своей спальне, а сам пристроился на диване в гостиной. Поутру, когда она еще спала, он отправился к Отавиу парламентером. Дочь и отец должны были помириться, они нуждались друг в друге, они друг без друга страдали.
За ночь Отавиу чего только не передумал, он мучился из-за того, что обидел свою девочку, но и обида за жену тоже терзала его сердце. Однако, выслушав Раула, он немедленно отправился к ним на квартиру и там обнял свою дорогую Бетти. Он жалел свою девочку, которая так долго плутала одна по житейским дорогам, что могла и заблудиться…
Не так уж много прошло времени с того дня, когда Отавиу Монтана вернулся в жизнь, но, сколько произошло перемен! Он не знал, что у него три дочери, и узнал каждую из них, он не был отцом и стал им!..
Бетти, наконец, соизволила согласиться провести вечер с Арналду, и он заехал за ней. Пока она наряжалась и подкрашивалась, плейбой благовоспитанно сидел в гостиной, наслаждаясь обществом Отавиу, Алекса и Онейди.
Поговорив, как положено, на нейтральные темы вроде погоды, Отавиу спросил:
— Какие у тебя намерения в отношении моей дочери? Я спрашиваю тебя как отец.
— Самые лучшие, Сеньор Отавиу, — отвечал молодой человек, который до этой поры не пропускал мимо ни одной юбки.
— Вы поженитесь? — уточнил Отавиу.
— Я бы сказал, мы в начале пути, — дипломатично вышел из положения Арналду.
— Очень рад, — добродушно сказал будущий тесть. — Только я вам советую получше узнать друг друга.
Появилась сияющая Бетти, и молодые люди ушли, а Отавиу все продолжал повторять: да-да, очень важно получше узнать друг друга…
Алекс и Онейди о чем-то горячо спорили в уголке, и Отавиу пожелал узнать, о чем именно.
— Мы хотим открыть свое маленькое дело, но у нас нет денег, — пояснила Онейди. — Я предлагаю Алексу продать мои драгоценности, а он не соглашается.
Алекс упрямо затряс головой, давая понять, что продажа осуществится только через его труп.
— А мне было бы так радостно стоять рядом с тобой и продавать все, что мы наготовили, — заговорила Онейди. — Я ведь все равно не ношу их, так зачем им лежать, Алекс?!