— Что вы от меня хотите?
— Хочу, чтобы ты не повторила. Чтобы ты вспомнила — и выбрала иначе.
— Все только и говорят, чтобы я вспомнила! Но никто не говорит, что именно! — сорвалась Анна.
— Потому что каждый раз, когда ты вспоминаешь, кто-то рядом с тобой умирает. Или исчезает. Или сходит с ума.
Она открыла тетрадь. Там были имена. Символы. Кровью нарисованные карты. Заклинания, которых никто уже не помнит. Чертежи из другого времени, из другого измерения. А в середине — фраза, написанная её почерком:
"Если ты это читаешь, значит я снова сломалась."
Слова дрожали в глазах. Не потому что рука дрожала, а потому что память дрожала. В её голове, словно в отражении разбитого зеркала, появлялись фрагменты: комната из стекла, зеркало, покрытое чёрным дымом, и лицо — её лицо — но с глазами, полными бездны.
— Почему я? — прошептала она. — Почему всегда я?
Лиам молчал долго. Потом произнёс тихо:
— Потому что ты была первой. Потому что ты — не человек. Не совсем. Ты — ключ, и ты — замок. Ты открываешь. И ты же закрываешь. Твой выбор создаёт мир. Или поглощает его.
Он достал маленький медальон на цепочке. Круглый, с гравировкой. Она сразу поняла — внутри что-то спрятано. Лиам протянул его ей.
— Внутри имя. Имя той, что предала. Ты сама запечатала его. Сказала: "Когда я снова стану ею, я открою." Но будь осторожна. Истина — не всегда лекарство. Иногда — яд.
Он шагнул назад и растворился в тени, будто знал, что разговор окончен.
Анна осталась на пороге, с тетрадью в руках, с медальоном в кармане, и с головой, полной чужих воспоминаний, которые слишком легко становились её собственными.
А в голове всё ещё звучал голос Веры:
"Когда вспомнишь — будет поздно."
И голос Джейка:
"Не открывай дверь... пока ты не вспомнишь, что ты натворила."
Анна посмотрела на дверь своего дома. Её собственная рука потянулась к ручке — а потом замерла.
Возможно, всё только начинается.
Глава 6: Сны, которые вспоминают тебя
Анна не спала. Не потому что не могла — потому что боялась.
Каждый раз, как закрывались глаза, её уносило не просто в сон — в провал, в зыбкую трещину между мирами. Там всё становилось зыбким, границы между воспоминаниями и иллюзиями стирались. В те ночи она слышала звуки, которых не могла понять, слова, произнесённые голосами из темноты — а иногда её собственным голосом, обращённым к ней самой.
Но этой ночью что-то изменилось.
Она всё же уснула. Не сразу — как будто кто-то втянул её, как будто она перешла не порог сна, а границу между существами. Тревога осталась по эту сторону, а там, за гранью — было слишком тихо.
Во сне всё было слишком... чётким. Слишком реальным. И слишком знакомым.
Она шла по коридору из чёрного камня. Стены были гладкие, как стекло, но в них отражалось не её лицо — а чужое. Женщина в длинном плаще, со шрамом через губу и глазами, сияющими зелёным. Лицо было её, но искажённое злобой и усталостью. Позади неё — фигуры. Джейк. Лиам. Вера. Но у всех — глаза, словно вытекшие в пустоту. Без зрачков. Без души.
Впереди был зал. Круглый, с алтарём в центре. Пол исписан символами, пульсирующими кроваво-красным. А под куполом — вращались золотые конструкции, будто оставшиеся от древнего механизма, шепчущего без звука.
На алтаре лежало что-то, накрытое тканью. И она знала — под ней оно. Клинок. Из света и тьмы, из памяти и вины.
— Ты наконец пришла, — сказал голос сзади.
Анна обернулась. Это была не просто фигура. Это была она. Та, чьё имя до сих пор хранилось в медальоне. Та, что жила на грани её сознания. Та, кто когда-то смотрела её глазами — и жгла города, улыбаясь.
Женщина не моргала. В её взгляде — пустота, древняя, тяжёлая, как ночь до рождения звёзд.
— Ты опять пытаешься забыть, — сказала она. — Но каждый раз, когда ты засыпаешь, я приближаюсь. Пока ты спишь, ты уязвима. Пока ты забыта — я жива.
— Кто ты? — прошептала Анна. Но в глубине уже знала ответ.
— Я — ты. Не часть. Не двойник. Истинная ты. Та, что разрушила первую Завесь. Та, что освободила клинок. Та, кого боялся даже Джейк.
— Нет. Я не ты. Я не могла… — начала Анна, но в зале что-то дрогнуло.
Алтарь вспыхнул. Ткань, покрывавшая оружие, загорелась, осыпаясь пеплом. Клинок — не металлический, не реальный — лежал на камне, издавая свет, который нельзя было описать. Он дышал. И он знал её имя.