– Дело в том, что именно в то время, когда господин Смоллер принимал у себя гостя, который, скорее всего, был и его убийцей, Файн торчал в аэропорту Мэрвика из-за грозы.
– Но он вполне мог воспользоваться и машиной, купив билет на самолет, чтобы обеспечить себе алиби.
– Вряд ли он мог обеспечить себе грозу, вам не кажется? – усмехнулся комиссар, – кроме того, его видели суетящимся в аэровокзале человек десять. Теоретически все могло быть, но с очень большой натяжкой.
– Пожалуй, следствие опять зашло в тупик, – невесело заключила я.
– Ну, не так все плохо, – неожиданно возразил мне комиссар, – давайте попробуем разобраться, как всегда, с мотивами и возможностями, глядишь – что-нибудь важное и поймем.
Особого энтузиазма эта реплика у меня не вызвала. Слишком странным и ненадежным выглядел тот набор фактов, которым мы располагали.
– А что нам еще остается? – тем не менее, заметила я, – но давайте пока разделим похищение, или подмену экспоната в галерее и убийство Смоллера.
– Это понятно, – согласился Эрик Катлер, – с чего начнем?
– Лучше с Вероники, хотя здесь, скорее, нужно говорить о возможностях, поскольку повод – сама миниатюра, ее несомненная ценность.
– Но это только для коллекционера. Кроме того, повод Файна – получение страховки, впрочем, он ее получает именно благодаря ценности предмета.
– Согласна. Тогда коллекционеры, побывавшие в галерее на выставке миниатюр Фениори, интересуют нас, прежде всего. А неплохо бы получить список этих подозреваемых и собрать всю информацию о них, насколько это окажется возможным.
– Это поручение я уже дал одному из инспекторов, а вы поговорили бы с Дэвидом, чтобы он посмотрел и в своих источниках.
– Надеюсь, что он уже этим занимается, – улыбнулась я, – правда, его внимание отвлек господин Макгроу, такой подозреваемый!
Удивительно, как иногда события оказываются просто продолжением наших мыслей и слов. Не успели мы упомянуть моего друга, как увидели его на пороге комиссарского кабинета.
– Надеюсь услышать, чем закончилось дело о похищении в галерее «Уникум» – бодро заявил Дэвид.
– Очень жаль тебя разочаровывать, но пока мы даже не приступили к расследованию, можно сказать, всего лишь составляем план действий.
– А Макгроу? Неужели мимо?! Ну, так не бывает.
– Представь себе, бывает. Кстати, я передаю тебе его просьбу и присоединяюсь к ней, впрочем, из своих соображений.
– И что за просьба?
– Не сообщать о возможных подозрениях в его адрес в твоей газете до послезавтра.
– Значит, подозрения все-таки есть?
– Попробуем тебе объяснить, но лучше бы ты это видел и слышал сам, – я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.
Не то, чтобы я считала в этот момент, что Макгроу совсем выпадает из числа подозреваемых, но было в ситуации с этим персонажем что-то слишком гротескное, а потому вероятность того, что именно этот человечек совершил дерзкое похищение драгоценной миниатюры, казалась мне не столь значительной. Я попыталась все это объяснить и Дэвиду. Не уверена, что он меня достаточно хорошо понял, но он пообещал мне, что в их газете ни слова не будет сказано о подозрениях в адрес Гарри Макгроу.
К сожалению молниеносного успеха в расследовании обстоятельств похищения Вероники не случилось. С убийством Смоллера тоже ни я, ни полиция не разобрались, вернее, мы даже не продвинулись в понимании того, что произошло. Не продвинулись ни на шаг с момента, когда было принято решение считать случившееся именно убийством.
Предстояла не слишком увлекательная, но необходимая работа по сбору информации и опросу всевозможных свидетелей, не ждать же очередной вспышки озарения со стороны моей забуксовавшей интуиции!
Я понимала, что для успешного распутывания этого клубка событий мне нужен какой-то главный факт, которого у меня или пока нет, или… А действительно, может я просто не замечаю что-то очень важное? Ведь так бывало. Память услужливо подсунула мне эпизод для примера.
Сентиментальная история
Письмо, с которого все началось, пришло обычной почтой и едва не затерялось среди многочисленных счетов и напоминаний о несвоевременных платежах по некоторым из них.
Я не смогла на него не ответить, хотя понимала, что дело будет не из легких, а приличный гонорар мне вряд ли тут перепадет. Но в краткости и сдержанности этого послания было что-то трогательное. Я решила попробовать помочь этой женщине. Вот письмо, о котором идет речь:
«Уважаемая госпожа Адамс.
Никогда не думала, что мне придется обращаться к частному детективу. Но что поделаешь, если полиция не желает мне помочь. Я разыскиваю свою дочь, хотя по всем документам она считается умершей в первые минуты после рождения.