– Нет, сейчас я живу в Сент-Ривере. Я вышла замуж и переехала к мужу пять лет назад.
– Вот как... А муж знает о Ваших поисках?
– А как же? Он очень хороший и добрый человек. Господь был милостив ко мне.
– У вас есть еще дети?
– Да, сын, ему сейчас два года.
– Хорошо, я попробую вам помочь, но вы должны быть готовы принять правду, какой бы она ни была.
– Я понимаю, но... Вы должны мне поверить... Моя девочка жива. Я это чувствую.
– Я сделаю все, что в моих силах.
– Спасибо.
– Пока не за что. Ваши родители ведь живут в Тотридже?
– Да, конечно. А еще две старшие сестры со своими семьями. Если вы хотите поехать туда... Да, вы, конечно же, должны туда поехать! Я позвоню Сильвии, это моя сестра, они с мужем вас встретят. Только Сильвия знает, что я обратилась к вам... Остальные вряд ли меня поймут.
– Хорошо, договорились. Да, самое главное забыла спросить, как имя отца вашего ребенка, и где он сейчас? – она опять смутилась и покраснела.
– Его звали Морис. Вы вряд ли меня поймете, но больше я о нем ничего не знала. Где он сейчас, я тоже не знаю. Надеюсь, что у него все хорошо.
– И еще, где вы встречались? Ведь...
– У Мориса была небольшая квартирка в районе старой набережной, впрочем, возможно, он ее снимал.
– Адрес вы помните?
– Конечно, я могу вам его написать.
Когда Марта Дордж покинула мой кабинет, я вдруг подумала... О любви – вот о чем я подумала. Вот за что можно так полюбить мужчину?!
Через два часа, обедая в небольшом ресторанчике недалеко от моей конторы, я задала этот вопрос Дэвиду.
– Ну, когда приходит любовь, люди обычно не задумываются... – попытался ответить на мой вопрос мой друг.
– А ты сам влюблялся когда-нибудь?... Впрочем, ты не женщина!
– Так, по-твоему, я не могу влюбиться?
– Ты не можешь родить.
– В этом вопросе я спорить не стану, Чего не могу, того не могу.
– Понимаешь, что-то не стыкуется во всей этой истории. Она его любила, понятно... А он? Допустим, он не знал о ребенке, но неужели ему было наплевать, когда женщина, с которой его связывали довольно близкие отношения, вдруг просто исчезла, уехала, не оставив адреса...
– Ты забываешь, что он был женат.
– Это он об этом забывал... А когда уехала Марта, вспомнил?
– Не пойму, куда ты клонишь.
– Да никуда, просто пытаюсь понять.
– Чтобы что-то понять, нужна информация. Что ты собираешься делать?
– Ехать в Тотридж. Поедешь со мной?
– Я уже и сам хотел напроситься...
– Тогда на машине?
– Ну не трястись же в поезде.
– Я забегу на пару минут домой.
– Пару минут? Гм...
– Хорошо, пятнадцать!
– Ты – оптимистка.
Вот тут, мой внимательный читатель, я должна признаться, что все мои последующие действия не были обязательными, хотя мне и удалось проникнуть в некоторые тайны людей, связанных, так или иначе, с этой историей. Но я могла догадаться обо всем и, не предпринимая почти ничего. Версия могла появиться сразу, если бы я оставалась в рамках простой логики, а не поддалась романтическим настроениям.
Перед тем, как выехать в Тотридж, мы заехали по адресу, указанному Мартой. Это был старый пятиэтажный дом, расположенный в глубине уютного дворика с ухоженными палисадниками и аккуратно подстриженным кустарником. Не без труда мы отыскали хозяйку. Дэвиду пришлось использовать и свое несомненное обаяние, и ссылку на газету, в которой он работал, и какую-то сентиментальную чушь, чтобы получить нужные нам сведенья. Впрочем, узнать нам удалось немного. Точнее ничего существенного, кроме фамилии этого парня.
– Да, молодой человек по имени Морис снимал у меня квартиру на третьем этаже, очень приятный был постоялец и всегда вовремя платил.
– А вы не знаете, где он сейчас?
– Он съехал еще лет пять назад... Иногда съезжающие жильцы оставляют свой новый адрес, ну для почты...
– А Морис?
– Он никогда сюда ничего не получал.
В Тотридж мы въехали под вечер. Семейство Сильвии беспокоить не стали. Еще не наступил сезон отпусков, и пока полупустующие мотели были в нашем распоряжении.
Все более или менее важные дела мы решили отложить до следующего дня. Приятно было просто погулять по этому маленькому и уютному городку, расположенному среди гор, которые в лучах заходящего солнца невольно наводили на мысль о каких-то инопланетных пейзажах.