-«Будучи депутатом Верховного Совета СССР, я периодически бывал в Москве. Пару раз в Кремлевском дворце съездов встречал Левитана, был с ним знаком. На этот раз наш председатель профкома колхоза, узнав, что Юрий Борисович прибыл на Белгородчину на празднование 40-летия Курской битвы, созвонился с Прохоровкой и попросил, чтобы Левитан денек погостил у нас в Бессоновке. Мы все были очень рады узнать, что он приедет. Кому из моих земляков, тем более - проживших военные годы, не хотелось слышать человека-легенду? Ведь это он возвестил всем нам о Победе. Насколько я тогда понимал, в тот день, 3 августа 1983-го, Юрий Борисович выступал уже в четвертый раз. Я не знаю, что его заставляло так много работать. Тем более что уже возраст у него порядочный был. И здоровье не то. Это было, признаться, заметно. Еще раз повторю: я несколько раз встречал его в Москве. А тут, значит, когда он приехал к нам в колхоз, я его просто не узнал. Знаете, это был старик. Вернее, не то чтобы совсем старик... Но изнеможенный он был очень. Изношенный какой-то. Несколько раз схватился за сердце. Признаюсь, был такой грех, я даже подумал, случись вдруг тут несчастье какое, смогу ли помочь? Вот и лицо у Юрия Борисовича было... уставшее очень. Очень. Да и речь его, тембр уже были совершенно, абсолютно другими. Еще из деталей, что тогда в глаза бросились, - одежда. Помню Левитана по Москве - орел! Как говорится - настоящий артист! А тут... Небрежно он был одет, однозначно. Не костюм, а пара пиджачная, раздельная, явно от разных комплектов. Рубашечка не глаженная. Без галстука. И вот еще: пуговки верхней на сорочке не было вообще. Словом - не тот он был, Левитан, не нашенский... А народу набралось - все-все. Юрий Борисович вышел на сцену, выступал минут десять - двенадцать. Прочел своим замечательным голосом несколько фронтовых сводок, знаменитый Приказ Верховного Главнокомандующего о первом салюте. Наизусть прочел, замечу вам! Но я видел, супруга моя, Елена Павловна, - да что там, многие наши бессоновцы заметили, как ему было тяжело на этот раз. Почему не подошел, не вмешался, не попросил его прекратить выступление - до сих пор себе не прощу. Но вот он закончил и под рукоплескания сошел со сцены. Провожали его овациями, много цветов было, очень много. А он все женщинам цветы обратно раздаривал. У нас, у хлеборобов, какой же праздник без хлеба-соли? Я ему говорю: «У нас гостиница рядом. Юрий Борисыч, айда покушать». Он: «С удовольствием!» Пришли покушать. Тут же, в гостинице, столы накрыты. Наша завстоловой, Гончарова Полина Александровна, как обычно, все приготовила на уровне. Первое там, а на второе, кажется, рыба. Было, естественно, спиртное, а как без него, мы же русские люди. Сам я давным-давно не то чтобы вообще злоупотребляю, не употребляю. Вот и в тот вечер не стал. Но для гостей достали бутылку водки. Налили по рюмке. Левитан хороший тост произнес. За Победу! Он выпил, может, даже две рюмки. Но тут ему предложили - не помню, кто-то из области - еще по рюмке. Он: «Я не возражаю». И тот, из области, достает еще бутылку. Наливает. Левитан снова выпил. И ему стало плохо. Очень плохо. Вывели на улицу. Усадили в машину, повезли в Октябрьский. Это поселок километрах в двенадцати от нас. Повезла его на нашей колхозной «Волге» секретарь парткома Валентина Павловна Карпенко. Ночью мне позвонили. Сообщили тяжелую весть. Левитан умер....»