Во исполнение указанного постановления министр внутренних дел издал 27 июня 1946 г. приказ № 00601, в соответствии с которым немцы, поляки, венгры, австрийцы, чехословаки, румыны, югославы и болгары отправлялись на родину в три очереди. Первую очередь предполагалось отправить до 15 августа, вторую — с 15 августа по 15 сентября, третью — с 15 сентября по 15 октября. Местом сбора и передачи репатриируемых немцев объявлялся лагерь № 69 (Франкфурт-на-Одере), поляков — лагерь № 284 (Брест), румын, югославов и болгар — лагерь № 176 (Фокшаны), венгров, австрийцев и чехословаков — лагерь № 36 (Сигет). Всю операцию намечалось завершить к 15 октября 1946 г.{555}Ориентировочный расчёт репатриируемых прилагался к приказу{556}.
Республики
Подлежало репатриации
лагеря
госпиталя
ОРБ[242]
всего
РСФСР
58 633
29733
4700
93 066
Украина
8730
15245
2550
26525
Белоруссия
6160
2660
1300
10120
Молдавия
14430
4360
240
19030
Узбекистан
60
20
—
80
Эстония
2364
736
200
3300
В целом:
90 377
52754
8990
152 121
Как видим, всего подлежало репатриации 152 121 человек. Освобождению не подлежали: а) офицеры, служившие в войсках СС, СА, СД и гестапо независимо от их физического состояния и национальности; б) участники зверств и злодеяний независимо от звания, физического состояния и национальности{557}.
В первую очередь из СССР, видимо по причине крайне неблагополучного физического состояния, решено было отправить немецких военнопленных. За приём и размещение репатриируемых в советской зоне оккупации согласно постановлению Совета Министров СССР отвечал Главноначальствующий СВАТ Маршал Советского Союза В.Д. Соколовский, а по линии МВД[243] — заместитель министра МВД генерал-полковник И.А. Серов. Репатриация проводилась в обстановке полной секретности под предлогом сосредоточения нетрудоспособного контингента в специальных оздоровительных лагерях. Никто из военнопленных о том, что их везут на родину, не должен был знать до прибытия на место сбора и передачи репатриируемых{558}.
По состоянию на 15 октября 1946 г. к месту назначения прибыло 142 036 немецких военнопленных, из них в советскую зону оккупации передано 78 874 человека, в американскую — 23 297, в английскую — 30 945 и во французскую — 8920 человек. Что касается пленных других национальностей, то их к указанной дате в пункты передачи прибыло: венгров — 12 154, австрийцев — 4409, румын — 2130 человек{559}.
Таким образом, общее количество бывших солдат, унтер-офицеров и частично младших офицеров неприятельских армий, возвратившихся в свои страны, превышало ранее запланированное более чем на 10 000 человек. Но ошибочно полагать, что отправка из Советского Союза сверхпланового количества военнопленных диктовалась в те дни будто бы иными соображениями, нежели стремлением лагерной администрации избавиться от нетрудоспособной рабочей силы.
Сталинское руководство заботили не столько смертность и заболеваемость лагерного контингента, сколько угроза срыва производственных планов и заданий. 23 декабря 1946 г. Совет Министров принял Постановление № 2728–1124сс «О вывозе из Германии немцев, содержащихся в тюрьмах и лагерях». В соответствии с этим постановлением на основании приказа министра внутренних дел №001196 от 26 декабря 1946 г. предписывалось «отобрать из числа содержащихся в специальных лагерях и тюрьмах МВД в Германии физически здоровых немцев-мужчин в количестве 27 500 человек, пригодных для трудового использования на предприятиях Министерства угольной промышленности восточных районов и Министерства строительства топливных предприятий»[244].
В свою очередь начальнику ГУПВИ генерал-лейтенанту М.С. Кривенко предлагалось отобрать из лагерей МВД, спецгоспиталей и батальонов интернированных (взамен ввозимых в СССР трудоспособных немцев) такое же количество нетрудоспособных и больных военнопленных и интернированных немцев, в том числе, независимо от физического состояния, женщин старше 35-летнего возраста и женщин, имевших детей и беременных, а также лиц, которые по компрометирующим материалам подлежали изоляции{560}, для содержания их в тюрьмах и спецлагерях МВД и в Германии[245]. Предлагалось к завозу и вывозу приступить с 15 января 1947 г. и закончить равномерно до 1 марта 1947 г. Обслуживание интернированных в пути из Германии в тыловые лагеря МВД возлагалось на команды, сопровождавшие военнопленных и интернированных, вывозимых в Германию.
Между тем военнопленные в Советском Союзе продолжали связывать свои надежды на возвращение домой с событиями на международной арене. Новый повод для переживаний принесла очередная сессия СМИД, начавшая свою работу в Москве 10 марта 1947 г. Она могла стать поворотным пунктом в судьбах сотен тысяч военнопленных. 12 марта вопрос о немецких военнопленных был поднят при обсуждении доклада «О демилитаризации Германии». Поводом для этого послужило сообщение американской прессы о том, что на территории СССР находится до 3 млн. немецких пленных{561}.
В.М. Молотов подверг критике «Заключение» американских и британских экспертов о количестве немецких военнопленных в СССР. 14 марта В.М. Молотов, министр иностранных дел Великобритании Э. Бевин, госсекретарь США Джордж Маршалл и министр иностранных дел Франции Жорж Бидо ознакомили друг друга с цифрами, характеризовавшими количество репатриированных и пока ещё остававшихся в плену солдат и офицеров вермахта. 15 марта эти сведения были опубликованы в печати. В сообщении ТАСС, в частности, говорилось, что на территории Советского Союза остаются в настоящее время 890 532 военнопленных немца; освобождено и возвращено на родину 1 003 974 немецких военнопленных[246]. США держат под своим контролем 30 976, Франция — 631 483, Великобритания — 435 295 немецких военнопленных{562}.
Учитывая обострённый интерес СССР к судьбе перемещённых лиц, Э. Бевин 4 апреля 1947 г. обратился к В.М. Молотову с личным посланием, в котором не только поставил вопрос о сроках репатриации немецких военнопленных, но и предложил рассмотреть проблему перемещённых лиц и военнопленных одновременно. Естественно, возражений не последовало{563}. 23 апреля было принято предложение советской делегации, суть которого сводилась к следующему: «Немецкие военнопленные, находящиеся на территории союзных держав и на всех других территориях, будут возвращены в Германию до 31 декабря 1948 г. Репатриация военнопленных будет произведена в соответствии с планом, который будет разработан Контрольным Советом в Германии не позднее 1 июля 1947 г.»{564}
Казалось бы, на московской сессии СМИД было достигнуто соглашение о конкретных сроках окончания репатриации подданных германского государства. Однако решение сессии СМИД, вдохнувшее оптимизм в сердца обитателей лагерных бараков, в политической сфере воплощалось в жизнь с превеликими трудностями. Даже после 1 июля ни Советский Союз, ни Франция так и не внесли в Контрольный Совет своих предложений по плану репатриации немцев. Более того, французский командующий заявил, что он не готов назвать ни сроков, ни ориентировочного количества кандидатов на возвращение в Германию, поскольку не решен вопрос о замене военнопленных другой рабочей силой{565}.