Выбрать главу

Советское руководство, для того чтобы в очередной раз обратить внимание союзников на нарушение ими договорённостей по репатриации, использовало возможности Берлинской (Потсдамской) конференции трёх союзных держав — СССР, США и Великобритании, которая проходила с 17 июля по 2 августа 1945 г. Секретарь советской делегации Новиков через политического советника главнокомандующего британскими оккупационными войсками в Германии Стрэма 23 июля 1945 г. направил «Памятную записку делегации СССР делегациям США и Великобритании о репатриации советских граждан из Италии». В сопроводительном письме Новиков проинформировал Стрэма, что посылает памятную записку по поручению Молотова. В ней излагались факты о неблагополучном положении граждан СССР в лагере в районе Чизенатино, сообщённые В.М. Молотовым на заседании глав правительств во время работы Потсдамской конференции 22 июля, приводились новые дополнительные сведения{64}.

25 июля 1945 года, во время девятого заседания глав правительств, президент США и премьер-министр Великобритании получили от советской делегации ещё одну памятную записку, на этот раз о враждебной Советскому Союзу деятельности, имевшей своей целью помешать возвращению на Родину советских граждан из британской, американской и французской зон оккупации в Австрии и Германии{65}.

В связи с тем, что советская делегация продолжала предъявлять союзникам претензии о нарушении ими основных условий ранее подписанных соглашений о репатриации, было решено продолжать обсуждение спорных вопросов на заседании Совета министров иностранных дел[23]. На двух таких заседаниях, состоявшихся 30 июля и 1 августа 1945 года, в качестве самостоятельных были рассмотрены следующие вопросы: «Репатриация советских граждан из Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии», «О репатриации советских граждан», «О недопущении советских офицеров в лагеря советских военнопленных»{66}.

Во время указанных заседаний советская делегация вновь вручала тексты двух памятных записок, на этот раз с обвинениями англо-американских военных властей в насильственной задержке в Норвегии выходцев из Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии; в размещении в лагерях для военнопленных вместе с немецкими военнопленными советских граждан; в недопущении в эти лагеря советских уполномоченных по репатриации{67}. Однако все заверения союзников о принятии мер по исправлению сложившейся ситуации с репатриацией советских граждан оставались лишь обещаниями. Поступавшая информация от репатриационных миссий и групп не давала оснований для оптимизма. Англо-американские власти явно не торопились завершать репатриацию советских граждан.

Объяснений положения дел, на наш взгляд, несколько. Во-первых, к осени 1945 г. в основном была закончена репатриация американских, английских и французских военнослужащих, находившихся на территории СССР. Союзники теперь могли не опасаться, что из-за невозвращения советских граждан произойдёт задержка с отправкой из Советского Союза граждан США, Великобритании и других стран. Во-вторых, вполне определённый контингент советских людей начал вызывать повышенный интерес у англо-американских спецслужб. Уже в августе 1945 г. Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации располагало сведениями, что в лагерях перемещённых лиц американские и английские спецслужбы развернули настоящую «охоту за умами». Из числа советских перемещённых лиц — «восточников» вычленялись профессора, доценты, доктора и кандидаты наук, конструктора, технологи, инженеры и другие специалисты, с которыми велась активная агитационная работы с целью склонить их к отказу от возвращения в СССР. В-третьих, процесс репатриации затягивался из-за оставшейся несогласованной позиции по вопросу о возвращении (или невозвращении) «западников» — жителей Литвы, Латвии, Эстонии, Западной Украины и Западной Белоруссии{68}.

В создавшихся условиях Уполномоченный СНК СССР по делам репатриации отметил, что ближайшая задача его ведомства будет заключаться в том, чтобы до наступления холодов репатриировать как можно больше находившихся за границей и в союзных зонах оккупации Германии и Австрии советских военнопленных и гражданских лиц, насильственно угнанных с территории Советского Союза. По словам Ф.И. Голикова, там еще находилось много тысяч советских граждан, одни из них — в лагерях, другие «распылены одиночками и группами»{69}.

В результате усилий, предпринятых Советским государством, на 10 декабря 1945 г. от союзников было принято 2 033 164 человека советских граждан, а к марту 1946 г. их общее количество составило 2 352 686 человек, из них 2 038 700 было передано через сеть лагерей в Германии и Австрии, а 313 986 человек доставлено в СССР непосредственно морем или по железной дороге{70}.

Стоит, однако, отметить, что уже к зиме 1945 г. ситуация с репатриацией наших соотечественников по вине союзников резко обострилась и к весне 1946 г. «поток с запада почти прекратился». Отношения с союзниками по вопросу о возвращении на родину нерепатриированных граждан СССР стали ещё напряжённее. В семь последующих лет после марта 1946 г., когда прозвучала знаменитая фултонская речь Уинстона Черчилля, возвестившая начало холодной войны, прирост числа репатриантов составил лишь немногим более 250 тысяч человек.

Именно в этот период, по мнению советской стороны, в определении дальнейшей судьбы перемещённых советских граждан свою роль должна была сыграть Организация Объединённых Наций[24], при которой 12 февраля 1946 г. был образован специальный Комитет по делам беженцев и перемещённых лиц. Создание этого комитета обусловливалось необходимостью ускорить решение проблемы с перемещёнными лицами граждан Объединённых Наций, содействовать их скорейшему возвращению на родину[25].

Важной задачей и серьёзной проблемой, которая встала перед Комитетом, была необходимость определения понятий «беженцы» и «перемещённые лица», поскольку от правильного разрешения этой политической проблемы во многом зависела судьба тысяч людей, находившихся за пределами своих государств. С этой проблемой пришлось столкнуться уже на 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, которая состоялась в феврале 1946 г. Согласно взглядам, изложенным представителями советской делегации на заседании Комитета по социально-гуманитарным вопросам и вопросам культуры, беженцами следовало признать, во-первых, тех лиц, которые были вынуждены покинуть Германию и другие фашистские страны из-за преследований по различным мотивам (в том числе из-за преследований по расовым либо национальным признакам) и, во-вторых, всех перемещённых лиц, к которым советская сторона относила всех граждан, насильственно вывезенных гитлеровцами из оккупированных стран{71}.

Подготовленный советской делегацией проект резолюции по вопросу о беженцах включал следующие пункты:

• члены Организации Объединённых Наций обязаны всемерно помогать скорейшему возвращению беженцев на родину;

• те из беженцев, кто не пожелает возвратиться на прежнее место жительства, должны получить содействие в обустройстве на новом месте только с согласия правительства той страны, гражданами которой они являлись;

• в лагерях для беженцев не допускать какой-либо пропаганды против Организации Объединённых Наций или отдельных её членов, а также против возвращения на родину;