Оказавшись напротив вывески мастерской кузнеца, человек несколько раз воровато огляделся и простучал в деревянную хлипкую дверь три коротких раза.
Выглянувший из открытого настежь дверного проёма, хозяин не сразу поверил своим глазам.
—Один Всемогущий! Это Вы?-судя по удивлённому возгласу, лицо посетителя было кузнецу весьма знакомо.
—Я тут по личному делу, Дарри, инкогнито. Могу войти?
Хозяин явно растерялся, но отступил с поклоном внутрь.
—Мой дом Ваш дом, Монсеньор!
Незнакомец снова огляделся и быстрым шагом переступил порог, плотно прикрыв за собой дверь.
—Что привело Вас в эти земли, Монсеньор?-все ещё не мог прийти в себя удивлённый посещением столь высокого гостя кузнец.
—Я слышал, будто лучший мастер Талдома по железу ищет в подмастерье радивого ученика.
—Так точно, Монсеьор…
—Им буду я, но-неофициально. Визит мой тайный, никому обо мне не распространяйся.-с этими словами незнакомец положил на деревянный стол тугой кошель.
—Так что же? По рукам?
—Будете мне старшим сыном.
*. *. *
Найти хорошего оруженосца накануне громкого турнира оказалось не так-то и легко. Вильгельм несколько раз обошёл рынок, расспрашивая торговок, и те направили его в ремесленные ряды. Ближе всего к воинскому делу оказались кузнецы, но они наотрез отказались делиться рабочими руками своих подмастерьев. Те же, кто в желании заработать несколько золотых монет, был готов без раздумий предложить знатному рыцарю свои услуги, не зная толком даже их сути, Вильгельму не подходили.
—То кривой, то косой, то хромой.-фыркая и кусая удила, ворчал по-лошадиному вороной мерин рыцаря, идущий рядом со своим хозяином величавой поступью дорогих породистых лошадей.-Так ты ни в жизнь себе верного оруженосца не найдёшь, и обречёшь меня до скончания последних дней волочить на себе твои тяжёлые доспехи!
К великому счастью Вильгельм не имел возможности понимать разговорный язык лошадей, но вполне мог интуитивно улавливать настроение четвероного друга.
—Ещё не вечер, Тор, ещё не вечер…-словно успокаивая самого себя, потрепал по крутой лоснящейся шее коня Вильгельм.
Устав от бесполезных поисков, молодой человек в самом конце торговых рядов в расстройстве прикупил у лоточника пирожок, и облокотился о воз, полный стогов самого свежего сена. Двигая челюстями, неторопливо пережёвывая пирожок с неопределённого вида начинкой, Вильгельм изредка почёсывал макушку волос в глубоком раздумье. Неизвестно сколько бы он времени так простоял, но запряженная в телегу кобыла тихонько заржала, увлёкшись прекрасным вороным кавалером. Повозка скрипнула, пошатнулась, и чуть двинулась в сторону с места.
Вильгельм, не ожидавший подобного сюрприза, поскользнулся в грязи, потерял равновесие, и рухнул прямо в самый ближайший стог. В довершение падения ему на голову с прилавка выкатился полупустой бочонок из-под солений. Резкий запах квашеной капусты и громкий смех стоявшего ближе всех из окружившей толпы рыцаря, крестьянина, быстро отрезвил молодого человека.
Вильгельм резко выплыл из всех своих мрачных, тягостных дум.
—Окаянный! Как ты смеешь смеяться надо мной?!?-вспылил, благоухающий разносолом, рыцарь.
—Простите, сир, но слишком уж комично вы на моём рисунке получились. Я, честное слово, в том умысла худого не глядел, просто нарисовал ваше полное мужества, занятное лицо…
Вильгельм грозно сдвинул на переносице светлые брови. Но крестьянин был вполне с ним искренен и миролюбив.
—Так-так, значит ты у нас-ещё и художник?
—Только тогда, когда талант призывает меня, вот прямо как сейчас.
Рыцарь мельком взглянул на сделаный художником меловой набросок, и усмехнулся своей серьёзной мине на лице.
—А ты рисуешь весьма неплохо. Хочешь попробовать себя на другом поприще? Я ищу на дни турнира оруженосца. За трудолюбие и верность щедро награжу тебя золотом.
Молодой художник в трубочку скатал пергаментный лист, спрятал его в рукав, и чуть поклонившись, улыбнулся.
—Мой отец- кузнец, он не одобряет ни один мой шаг в сторону от профессии. Но я буду рад оказать достойному рыцарю эту услугу.
*. *. *
Разноцветные шатры заполонили за подъёмным мостом всю близлежащую округу. За белыми стенами замка в несколько ночей плотниками была сооружена двухъярусная арена, разделённая на три секции. На самом высоком шпиле, над королевской ложей, трепетал на ветру ярким знаменем золотой двухголовый дракон. Вход на турнир был свободный, для всех желающих.