Слава уехал, как и предполагал, не пообедав. Мангал не пригодился: родители отослали Нину накрывать в домике стол, а сами остались с Санькой и Анютой на участке. Насколько она поняла — побоялись, что дочь и половины правды не расскажет о том, почему и она, и дети выглядят… бледненько.
Первым делом она нашла электрочайник… Вываливая из пластиковых контейнеров, в которые им сложили заказанное в кафе, по одноразовым тарелкам, прихваченным из того же кафе, Нина лишь вздохнула, не сумев улыбнуться: ну и что они узнают от внуков? Ничего. О том, что Санька часто ходит по ночам в туалет, родители знали и раньше. А Анюта о двух ночах, когда братишка убежал, а потом только пытался убежать, ничего не знает. Как не помнит о том, что тоже просыпалась этой ночью и сидела на кровати, собираясь идти на зов теней. Или теперь уже говорить конкретно — на зов призраков?..
Хотя… Санечка может рассказать деду с бабой о смутных столбах и рисунках с ними. Рисунки видела и дочка. Правда, и родители могут воспринять эти рисунки как фантазию внуков. Наверное. Во всяком случае Нина на это немного надеялась.
В общем, неизвестно, о чём спрашивали родители своих внуков, но удивились они другому. Не тому, что страшилась услышать в их уточняющих вопросах Нина. Зато, услышав, не только с облегчением вздохнула, но и насмешливо улыбнулась.
Сначала уселись за стол. Хотели сначала приготовить стол в самом саду, но мама сказала, что апрель апрелем, но холодного ветра никто не отменял. Впрочем, в самом доме тоже было отлично, благо являлся он обычной избой, усовершенствованной изнутри до обычных городских комнат: дачный посёлок был частью когда-то большой деревни.
Дети долго не сидели со взрослыми. Закинули в рот всё, что было для них на столе интересно, да и убежали во двор — осваивать качели и другие интересности. В конце концов, это в избе застоялась довольно влажная прохлада, а во дворе и в саду — крепко припекающие апрельское солнце и сухие дорожки.
— Нина, зачем тебе сразу два котёнка?! — и секунды после их ухода не выдержала мама. — Я бы поняла — одного! Но дети сказали — ты взяла двоих! Ты и так живёшь в чужом доме — за детьми бы уследить, а ты берёшь на себя лишние хлопоты! За ними же, маленькими, ухаживать надо! Думаешь, дети справятся? Все хлопоты на твои плечи лягут! Тебе это надо?
Так Санька и Анютка почти полчаса рассказывали деду и бабушке о котятах?! Которых, кстати, перед отъездом они оставили на попечение соседки напротив — Тоне? Суббота же, счастье, что есть соседи, которые могут позволить себе в выходной приютить двух пушистых шустриков…
Желая увериться в том, что дети с её родителями увлечённо болтали только об одном, Нина спросила:
— А что они вам рассказали о няне Галюшке?
— Это ещё кто? — озадачился отец.
Пришлось начать с самого начала — с управдомши, которая, выждав несколько дней после вселения Нины и детей в барак, привела к ним няню Галюшку. Наверное, только от неожиданности родители внимательно выслушали дочь до конца, а уж потом забросали вопросами… Нина же, успокоившись, что о страшном в их жизни дети даже не заикнулись, принялась повествовать вообще о житье-бытье в барачной комнате. И таким образом ловко, как она понадеялась, подвела к нужному для себя вопросу.
— И вот мне все помогли там с мебелью. У Саньки — хорошая кушетка, у Анюты — кроватка. И отсюда, мама, у меня вопрос: у вас же есть номер телефона того нашего родственника, кому эта комната принадлежит?
— Есть, — покивала мама. — А зачем тебе?
— Я не знаю, сколько могу жить с детьми в этой комнате, — объяснила Нина. — Но, если есть возможность, почему бы не сделать так, чтобы даже временно жилось бы в ней уютно? Возле входной двери стоит кровать с железной сеткой. А на том балконе, про который я говорила, есть кровать гораздо удобнее. Хочу спросить у этого Виталия, можно ли выбросить железную кровать и поставить лучшую. Или… Можно ли на время нашего там пребывания вынести его кровать на балкон, о котором он наверняка знает, а в комнату поставить ту, что я там присмотрела?
— Да-а, — согласилась мама. — Такой вопрос лучше решать с хозяином. Записывай. Я ему вечером перезвоню — твой номер продиктую. Чтобы не сомневался, что ты звонишь.
Продолжая рассказывать о жизни в бараке, описывая своих соседей, Нина, удержавшись от вздоха облегчения, внесла в память мобильника драгоценный в её положении номер. Убила тем самым двух зайцев: она и правда хотела бы заменить ту кровать на более комфортную; и требовался разговор по душам с хозяином, который всё-таки жил в этом доме когда-то давно.